Его пальцы нежно сжали ее бедра, впившись ровно настолько, чтобы она вздрогнула от неожиданности.

– До свидания, мисс Фокс, – прошептал он ей в губы. – Мне понравилось это больше, чем я ожидал. – Он начал было отстраняться, но тут же с новой силой обхватил ее.

И снова поцеловал. Губы принца с жадностью накрыли ее губы, в то время как свободная рука зарылась в волосы, распустив остатки завитых локонов, которые Джекс растрепал до этого. Аполлон завладел ее ртом. Вкус его был похож на похоть, ночь и что-то утраченное, что должно было остаться таким.

Сердце Эванджелины превратилось в барабан, стучащий все сильнее и быстрее, пока он плотнее прижимался к ней. Их разделяли несколько слоев одежды, но она чувствовала исходящий от него жар. Гораздо больше тепла, чем она когда-либо ощущала с Люком. Слишком жаркий, слишком голодный. Аполлон пылал, словно огонь, пожиравший на своем пути все, а не согревавший теплом. И все же какая-то ее часть желала быть обожженной или, по крайней мере, опаленной.

Она обвила обеими руками его шею.

Рот Аполлона покинул ее губы и спустился к горлу, поцелуй за поцелуем оставляя следы по пути к ее…

Холодная рука сжала ее плечо и вырвала из объятий принца.

– Думаю, нам пора идти.

Джекс потянул ее к лестнице, ведущей с балкона вниз, с внеземной скоростью. На мгновение Аполлон был единственным, что могла чувствовать Эванджелина, а затем она оказалась в твердой хватке Джекса, прижимавшего ее к своему прохладному боку, пока уводил девушку к ступенькам.

– Продолжай идти, – скомандовал он. Его глаза из цвета бездушного льда превратились пронзительно-синие. – Не оглядывайся.

Но ей, конечно же, не терпелось оглянуться. Она должна была увидеть, что натворила.

Аполлон остался стоять на месте – к счастью, он был еще жив, – но выглядел совсем не правильно. Он замер посреди комнаты и сосредоточенно водил пальцем по своим губам. Водил и водил, как будто это действо могло раскрыть ему суть произошедшего – почему он утратил контроль над собой вместе с девушкой, от которой собирался отвернуться.

Эванджелина задавалась тем же вопросом.

Аполлон поймал ее взгляд. В его глазах до сих пор пылали угольки пламени, но трудно было понять, была это страсть или гнев.

– Джекс, что ты наделал? – прошептала она.

– Дело не в том, что наделал я, Лисичка. Дело в том, что наделала ты. А завтра вечером тебя ждет еще больше.

Эванджелина старалась не обращать внимания на кружившие вокруг нее шепотки и необъятную пустоту внутри. Она была на Великолепном Севере, на родине сказок ее матери, в окружении фантастических достопримечательностей, и собиралась отведать запеченное маленьким драконом яблоко. Но слухи были подобны злодеям в конце историй. Они просто не хотели умирать.

– Это она, ставлю три дракончика, что она.

– Я читала, что прошлой ночью она поцеловала одного из друзей принца Аполлона…

– Не обращай на них внимания, – сказала Марисоль, бросив меткий уничтожающий взгляд через плечо на скопление бормочущих позади них людей. – Им следовало бы знать, что не стоит верить всему, что они читают в скандальных газетах, – громко добавила она.

И Эванджелина чуть сильнее полюбила сестру. Хотя многое из того, что Кристоф написал о ней в утренней газете, было правдой. Ее видели в непристойной позе с Джексом, когда он держал ее так, будто хотел поцеловать, а после прижал к столу и измазал ее губы своей кровью. Желудок Эванджелины скрутило от одной только мысли об этом.

Марисоль сочла все это ложью, как только увидела газету, и Эванджелина не стала ее поправлять. Она лишь пыталась выбросить поскорее произошедшее из головы, поскольку они с Марисоль отправились этим утром исследовать бесконечные уровни торговых лавочек в шпилях, чтобы не терять почем зря ни единой проведенной на Севере минуты. Ее сводная сестра искала северные рецепты и редкие ингредиенты, а Эванджелина хотела отыскать невероятные вещи, упомянутые в рассказах ее матери, – например, запеченные дракончиками сладкие яблоки, которые они сейчас ждали.