Повинуясь инстинкту, она обернулась. Сейчас было так темно, что ей едва удалось прочесть слова на табличке, которая, как оказалось, заметно выцвела и поистрепалась, и Эванджелина задалась вопросом, не провисела ли эта надпись на двери больше одного дня.

Когда она повернулась снова, таинственный стражник исчез. Эванджелина не стала ждать, чтобы проверить, вернется ли он. Она поспешила обратно по самым ближайшим ступенькам, не раз спотыкаясь о юбки.

Она готова была поклясться, что пробыла здесь менее часа, но прошло гораздо больше времени. Газовые фонари ожили, а улицы наводнили кареты, везущие людей на Нескончаемую Ночь.

Марисоль уже оделась к тому моменту, когда Эванджелина наконец добралась до их комнаты.

Поскольку сводная сестра любила выпечку, императрица прислала ей пышное платье с фестоном [8] , открытыми плечами и двойной юбкой, выглядевшей так, будто один слой наряда был сделан из меда, а второй – из розового сахара.

– Ты будто была рождена для бала, – воскликнула Эванджелина.

Марисоль просияла, выглядя намного счастливее, чем когда-либо на юге.

– Я уже разложила твое платье на кровати.

– Спасибо. – Эванджелина обняла бы свою сводную сестру, но не хотела измять ее наряд. – Я на минуту.

Эванджелина старалась поторопиться. У нее не было времени завивать волосы щипцами, но удалось заплести косу-водопад, украсив ее шелковыми цветами, купленными в лавке накануне днем.

Сегодня ее платье имитировало цветочную решетку в саду ее матери, где она спасла свадьбу Марисоль. Но никто, глядя на нее, не подумал бы об этом. Основа лифа была выполнена из шелка телесного цвета, создавая впечатление, будто на ней нет ничего, кроме переплетающихся кремово-бархатных лент, ниспадающих до бедер. Там появлялись вкрапления мелких соцветий пастельных оттенков, которые становились все плотнее, пока каждый сантиметр ее подола не усыпали блистательные украшения в виде шелковых фиалок, обшитых драгоценными камнями пионов, лилий из тюля, вьющихся виноградных лоз и переплетающихся золотых брызг.

– Я готова… – Эванджелина замерла на пороге гостевой, где неподвижно стояла Марисоль, сжимая в руках лист черно-белой газетной бумаги.

– Кто-то подсунул его под дверь, – пропищала Марисоль, сминая пальцами с побелевшими костяшками лист, пока Эванджелина не выудила газету из ее рук.

Эванджелина скомкала лист.

Зачем кому-то подбрасывать им это? Ей с трудом верилось, что кто-то был настолько жесток, чтобы подсунуть сплетню под дверь, и Эванджелина была разочарована, что ложь о Марисоль последовала за ней и сюда.

В тот день Марисоль ушла одна. Но даже если и забрела в лавку заклинаний, как утверждал Кристоф, то лишь по чистой случайности – сестра, верно, подумала, что это лавка экзотических рецептов. Марисоль была слишком пуглива в отношении магии, даже чтобы войти в лавку диковинок у них дома.

– Я не могу пойти. – Марисоль опустилась на стул и принялась расстегивать пуговицы на своих длинных шелковых перчатках.

– Прекрати. – Эванджелина схватила руку своей сводной сестры, прежде чем та испортила наряд окончательно. – Все знают, что скандальные статьи далеки от действительности. Ты ведь сама это говорила. Люди читают их для развлечения, а не в поисках правды.

– Но люди все равно верят им, – простонала Марисоль. – На этих страницах всегда есть доля правды, чтобы ложь воспринималась как реальность. Если я появлюсь на сегодняшнем вечере, как сказано в газете, для людей это станет доказательством того, что и остальная часть статьи – правда.

– Тогда докажи, что они ошибаются. Когда ты явишься сегодня на празднество, а я не превращусь в камень, люди поймут, что ты не хочешь проклясть меня.

– А если случится что-то ужасное и меня обвинят в этом?

Эванджелина хотела сказать своей сводной сестре, что не нужно беспокоиться о несчастьях, которые могут нагрянуть на Нескончаемой Ночи. Но она не могла с уверенностью давать такое обещание Марисоль, учитывая, что сегодня там будет Джекс.

– Если сегодня случится бедствие, то тебя, скорее всего, обвинят в нем, если ты не появишься. Легко очернить тень, когда ее не видно, но любой, кто познакомится с тобой лично, увидит, какая ты заботливая, добрая и чуткая.

– Я думаю, ты слишком сильно в меня веришь, – фыркнула Марисоль. – Просто позволь мне остаться здесь. В этом платье ты выглядишь так, как будто должна стать принцессой, а если возьмешь с собой меня, я наверняка разрушу твои оставшиеся шансы стать ею. Никому не нужно общество Проклятой Невесты.

– Ты не проклята. И меня не волнует, что станется с принцем. – Эванджелину так и подмывало сказать, что после слов, напечатанных о ней тем утром в «сплетниках», ее шансы на отношения с Аполлоном были невелики. Но Эванджелина не верила в это на самом деле. В ней теплилась надежда, что она еще встретится с принцем Аполлоном или обретет шанс на свое «долго и счастливо», как и верила она в ту же возможность для Марисоль. Все те сплетни и ложь, что печатались в газетах о ее сводной сестре, были далеки от истины. И если они с Марисоль появятся на сегодняшнем вечере вместе, улыбающиеся, счастливые и без тени страха на лицах, то это откроет людям глаза на правду и они перестанут верить всей этой грязной лжи.