Эванджелина наблюдала, как шепот замирает на губах, а челюсти на потрясенных лицах отвисают. К тому времени, как этот молодой человек подошел к Эванджелине и Аполлону, в бальном зале воцарилась тишина, не считая перезвона музыкальных шкатулок и мягкого топота призрачных лисьих лап.

– Здравствуй, брат, – сказал незнакомец мягким и немного хриплым голосом, как будто он был потерян и только что восстановился.

Так это и есть тот таинственный Тиберий. Они не были похожи на братьев. Хотя Эванджелина не успела толком рассмотреть его, потому что Аполлон быстро закончил танец и спрятал ее за своей спиной.

Тиберий рассмеялся.

– Мне не нужны неприятности, – сказал Аполлон.

– Тогда почему твоя рука лежит на рукояти меча? Неужели ты думаешь, я собираюсь сказать ей…

Аполлон вытащил клинок из ножен.

Часть приглашенных на свадьбу гостей ахнули, а некоторые захлопали, предвкушая королевскую драку.

Эванджелине нужно было что-то предпринять. Она подозревала, что между Аполлоном и Тиберием были натянутые отношения, но Аполлон не был бы склонен к насилию, не будь он околдован и одержим ею.

Она встала между женихом и его братом.

– Дорогой мой. – Эванджелина прижала ладонь к груди Аполлона. Но в этом действии уже не было надобности.

Как только она назвала его дорогим, поведение Аполлона изменилось. Она никогда раньше не использовала ласковых обращений, и теперь он выглядел так, словно готов отбросить меч и расцеловать ее посреди танцевальной площадки.

Тиберий подавил очередной смешок.

– Не могу поверить, что слухи правдивы – ты и впрямь любишь ее. Или тебя околдовали.

Эванджелина побледнела. Она надеялась, что он шутит, но, возможно, это были вовсе не шутки. Возможно, он обо всем догадался, и именно это стало причиной раздора между братьями.

Аполлон отодвинул Эванджелину в сторону и схватился за меч, а в его глазах вновь вспыхнула ярость.

– Еще раз оскорбишь мою жену, и я отрежу тебе язык.

– Дорогой мой, – снова попыталась воззвать к нему Эванджелина. Но слова не возымели должного эффекта.

Не обращая на нее внимания, Аполлон шагнул к своему брату. Под его сапогами во льду образовались трещины.

Тиберий поднял руки в знак капитуляции.

– Я пришел сюда не для того, чтобы сражаться. – Он повернулся и отвесил Эванджелине глубокий поклон. – Мои извинения, принцесса. Я с удовольствием заглажу свою вину танцем.

Аполлон выглядел так, словно хотел возразить, выставив свой меч вперед, но Эванджелина заговорила первой.

– Благодарю. Почту за честь. – А затем обратилась к Аполлону: – Может, в качестве свадебного подарка вы помиритесь?

Желваки на лице Аполлона зашевелились.

Эванджелина затаила дыхание. Она надеялась, что не спровоцировала его. Было бы ужасно не вовремя, если бы заклинание Джекса разрушилось именно сейчас.

После мучительных раздумий Аполлон убрал в ножны меч.

– Как пожелаешь, моя невеста.

Музыканты заиграли незнакомую мелодию, когда Тиберий взял ее за руку. Он держал ее гораздо крепче, чем следовало. Возможно, это было сделано назло брату, но Эванджелина подумала, что Тиберий просто плохо танцует. Он создавал впечатление человека, у которого не хватит терпения на уроки танцев.

Вблизи разница во внешности братьев была более очевидной. В то время как лицо Аполлона было высечено словно скульптура, лицо Тиберия вообще не имело острых граней. Оно было мягким, украшенным россыпью веснушек, которые придавали ему мальчишеский вид. Он не мог быть сильно старше Эванджелины, если вообще был старше. Его волосы цвета меди были длинными, но сильно затянутые сзади настолько, что открывали очертания татуировки у основания шеи, что делало его еще больше похожим на младшего брата-бунтаря.

– Ты не такая, как я ожидал. – Тиберий сузил один глаз и приподнял бровь.

Эванджелина могла бы и оскорбиться на его колкое замечание, если бы вышла замуж за Аполлона традиционным путем, но, учитывая обстоятельства, подозрительность принца была понятна.

– Если тебя смущают крылья, которые ты сейчас сжимаешь, – начала она в надежде, что он ослабит хватку, – то, к сожалению, это лишь часть моего платья. Я далеко не ангел.

Рот Тиберия дрогнул, но Эванджелина не могла понять, был ли это намек на улыбку или ухмылку, пытался ли он произвести хорошее впечатление или хотел показать, что он не доверяет ей. И это было не единственное, что ее интересовало.