И дело было не только в том, что Эванджелине нужно было доказать свою невиновность или спасти Тиберия от человека, который, возможно, убил его брата. Эванджелина физически не могла просто сидеть в этой заброшенной библиотеке и ждать. Ей нужно было выяснить, права ли она насчет Марисоль.

И она точно знала, как это сделать. Существовал лишь один способ узнать, виновна Марисоль или нет. Эванджелине нужно найти лекарство от любовного заклятия. Если оно подействует на Тиберия, это подтвердит вину Марисоль. А в случае, если противоядие не сработает, это докажет ее невиновность.

Но Эванджелине придется действовать быстро, если она хочет найти лекарство и применить его до завтрашней свадьбы, назначенной на утро.

По словам Люка, яд вампира мог разрушить любовное заклятие. Но Эванджелина не хотела рисковать и наносить еще один визит Хаосу, а заражение Тиберия вампирским ядом может нанести больше вреда, чем пользы.

Ей придется найти другой способ.

Эванджелина развела огонь в очаге и подошла к книжным полкам. Она сразу обнаружила книгу заклинаний с противоядием от любовного зелья, что казалось слишком случайным совпадением, но, по крайней мере, с этого можно было начать.

Высокие и потертые книжные полки занимали почти три четверти библиотечных стен, а хозяин совершенно не позаботился, чтобы их упорядочить.

На одной из стен книжных полок, ближайшей к входной двери, Эванджелина, к примеру, нашла несколько разных книг о путешествиях во времени, но они стояли вразнобой. Они были беспорядочно расставлены повсюду, помещенные вперемешку с томами на самые разные темы, вроде значения синего цвета, искусства написания стихов и энциклопедии на букву «И».

Убедившись, что на этих полках нет ни книг с заклинаниями, ни кулинарных книг, замаскированных под магические книги, Эванджелина двинулась дальше. Она уже собиралась взяться за другую полку, когда заметила в углу стол, а точнее, всплеск цвета, исходивший от флаконов «Фантастические душистые воды Фортуны», стоящих на столе. Они были представлены четырьмя вкусами – удачи, любопытства, солнечного света и благодарности – и перевязаны изысканным пурпурным бантом, который выделялся на фоне остальной части помещения.

Ей не следовало прикасаться к флаконам; это явно был подарок. Но стоило лишь раз взглянуть на их яркие цвета, и Эванджелина не смогла удержаться и взяла в руки лазурно-голубой флакон со вкусом любопытства.

В горле внезапно пересохло, и она попыталась вспомнить, когда в последний раз что-нибудь пила. Эванджелине еще не доводилось пробовать «Фантастические душистые воды Фортуны», но она встречала их несколько раз, и, как и гласила этикетка на бутылке, ей стало любопытно.

Жидкость пузырилась на языке, и на вкус напоминала хлопок и… английские булавки? Это был далеко не фантастический вкус, но она, тем не менее, допила напиток.

Она собиралась поставить флакон на место и вернуться к своей задаче, но ее все еще мучила жажда. Эванджелина взяла глянцевитую бутылочку с удачей, размышляя, будет ли она вкуснее. Жидкость внутри имела потрясающий зеленый оттенок, но на вкус отдавала травой и застарелым сельдереем.

Почему эти напитки были столь известны?

Разве что не вкус привлекал людей к этим водам? Эванджелина изучила сверкающий зеленый флакон в своих руках. Может быть, это напитки вызвали какое-то навязчивое чувство жажды? И хотя она изо всех сил пыталась отставить флакон, Эванджелина не удержалась и продолжала потягивать из бутылки удачи.

Допив, она ощутила искушение взять другую. И Эванджелина, возможно, так бы и сделала, если бы не заметила стопку писем, лежащую рядом с красивыми флаконами.

Эванджелина не имела привычки читать чужую переписку. Но у нее кружилась голова от физической усталости и странного возбуждения, вызванного душистыми водами, и она заметила что-то знакомое в сложенном письме на вершине стопки.

Послание, написанное ее почерком и адресованное лорду Джексу. То самое письмо, что она написала ему на прошлой неделе.

Она перебрала еще несколько записок. Все они были адресованы Джексу. Неудивительно, что колокольчик трезвонил столь отчаянно, – это место принадлежало ему.

Эванджелина знала, что Джекс будет недоволен тем, что она копается в его письмах, но он спал, а она не могла остановиться. Это было похоже на питье из флаконов с душистой водой, разве что единственным магическим действием было ее любопытство по отношению к Джексу.

Письма, к сожалению, не дали ей никаких подсказок, что Джекс хотел от Арки Доблестей, но подтвердили, что это место принадлежит Джексу. Большинство людей, ведущих с ним переписку, просили его об одолжениях или встречах. Слишком многие хотели стать его должниками, как и она когда-то.

Она никогда не думала о Джексе как о человеке, который работает. Такое впечатление производил и его кабинет, с его беспорядочно расставленными томами на книжных полках и разномастными стульями. Но, проведя с ним время, Эванджелина поняла, что Джекс не был таким безрассудным или беспечным, каким он выставлял себя перед людьми. Он был расчетливым коллекционером. Она видела, как он наживался на услугах двух других Мойр – Хаоса и Отравы, – а лежавшие на этом столе письма обещали еще больше. Ей хотелось отвлечься от поисков книги, содержащей лекарство от любовного зелья, чтобы выведать, какие вещи Джекс просит у людей. И Эванджелина, возможно, ненадолго задержалась, чтобы порыться на его столе, – он, несомненно, не испытывал бы угрызений совести, разглядывая ее личные вещи. Но она обнаружила лишь несколько уродливых монет, голубую шелковую ленту, несколько недавних скандальных заметок о ее свадьбе и, конечно же, яблоки. Затем Эванджелина вернулась к книжным полкам и принялась искать том с противоядием от любовных чар.