Она не знала, как долго они сидели и плакали. Могли пройти половина ночи, несколько часов или минут, которые растянулись так, что казались вечностью.

Женщина-стражник, готовившаяся убить ее, сразу же отвязала Эванджелину, но двое других стражников лишь после рассвета вывели Тиберия, чтобы отвести в камеру. Он не пытался сопротивляться.

– Что происходит? – Марисоль выбрала этот момент, чтобы выйти из своей комнаты. – Тиберий…

Поверженный принц поднял голову, и выражение страдания на его лице ненадолго исчезло, не сменившись на этот раз любовью.

– Если увижу тебя снова, я убью и тебя.

Казалось, заклятие наконец-то разрушилось, но Эванджелина не знала, случилось ли это благодаря противоядию или Джекс оказался прав в том, что настоящая любовь достаточно сильна, чтобы развеять любовные чары, – а любовь Тиберия к своему брату вырвалась наружу, когда он признал правду. Он снова повернулся к Эванджелине.

– Что касается моей последней просьбы… я больше не желаю видеть ее лицо.

– Нет… любовь моя! – Марисоль начала плакать, продолжая свое театральное представление, даже когда Эванджелина приказала стражникам запереть ее в комнате до дальнейших распоряжений. Как и Тиберий, она больше не желала видеть свою сводную сестру.

Эванджелина не могла винить во всем случившемся Марисоль. Марисоль не была той, кто отравил ее или Аполлона. Но Эванджелина гадала, что бы произошло, не околдуй Марисоль Люка. Вмешалась бы судьба в ход ее жизни, превратив Эванджелину в девушку из пророчества об Арке Доблестей? Или все сложилось бы иначе и для нее, и для Люка, и для Аполлона с Тиберием? Суждено ли ей было оказаться здесь или это всего лишь один из многих возможных путей? Она никогда этого не узнает, но у нее создалось ощущение, что этот вопрос будет преследовать ее вечно.

Эванджелине не понадобилось много времени, чтобы превратиться из беглянки обратно в принцессу. Ее поселили в еще незапятнанных королевских покоях, где ревел очаг и лежало множество толстых кремовых ковров, чудесно ощущавшихся под ее усталыми ногами. Все, казалось, хотели поухаживать за ней, восклицая, как они рады, что она в безопасности, и как все они знали, что она не могла убить принца Аполлона.

Эванджелина не была уверена, что верит всем этим словам, но смирилась со всеобщей суетой.

По настоянию слуг она приняла ванну и переоделась в более удобное платье из белого атласа с черной нижней юбкой в полоску и лифом, отделанным красивой черной вышивкой. Северяне не носили траур, облачившись полностью в черное, но было принято надеть хотя бы часть.

После этого в ее покои было вызвано еще больше стражников, слуг и полусонных дворцовых чиновников. В течение нескольких часов служанки подносили Эванджелине горячую еду, а чиновники высказывали просьбы и предложения, очень похожи на приказы. Джекс все еще не появился, и она старалась не беспокоиться об этом. Может, он не пришел, потому что ее имя было оправдано?

Несколько часов назад к Кристофу Найтлингеру в «Ежедневную Сплетню» был отправлен посыльный, чтобы распространить известие о невиновности Эванджелины. Учитывая, как быстро разлетаются здесь сплетни, об этом уже, вероятно, знало все королевство.

Но Эванджелине все равно хотелось повидаться с Джексом и самой сообщить ему новости. С тех пор как доказала свою неповинность, ей не терпелось увидеть лицо Джекса, когда она поделится тем, что столкнулась лицом к лицу с Марисоль, выяснила, кто на самом деле убил Аполлона, и обелила свое имя без чьей-либо помощи.

Только теперь, когда время близилось к вечеру, ее нетерпение сменилось теснотой в груди.

Почему Джекс не появился в Волчьей Усадьбе? Он должен был увидеть ее записку. Разве что он все еще спит? Вчера Эванджелину позабавила мысль о том, что Джекса одолеет дремота, а сейчас она ее пугала. Что, если его усталость не была просто побочным эффектом от вампирского яда?

– Мне нужно пальто, – сказала она.

Одна из многочисленных служанок, снующих в комнате, подошла ближе к теплящемуся огню.

– Хотите, я подложу еще одно полено?

– Нет, мне нужно выйти, – ответила Эванджелина. Она знала, что никто не хотел, чтобы она покидала Волчью Усадьбу. Совет Великих Домов, в который теперь входила и Эванджелина, должен был собраться в кратчайшие сроки, чтобы обсудить, что делать теперь, когда один наследник мертв, а другой находится в тюрьме. В любую минуту ее могли вызвать на встречу с ними, но Эванджелина не могла больше сидеть и ждать. Ей нужно было быстро добраться до шпиля и проверить Джекса.