Шрифт:
Только там, сочетая полезное с приятным, я могла узнать то, что сейчас было старательно завуалировано.
Алексанов вытер со лба пот. Так. Случилось то, чего он опасался. Брызгалов все-таки вмешался.
Алексанову стало совсем плохо, когда он представил, чем это может обернуться. Впереди — предвыборная кампания. Надо же было всему этому случиться именно сейчас!
И эта девица… Как она могла упустить шантажиста? И что она узнала такое про Шекспира? Ведь не зря же она намекнула ему на сонет. Уж не связалась ли она с шантажистом? А если связалась, получается, что шантажисту известно очень много…
Впрочем, здесь он виноват сам. Ведь это благодаря его просьбам Елена нашла ему женщину-детектива. Он сам хотел, чтобы это была глупышка.
Он нажал кнопку вызова. Елена выросла в дверях.
— Соедини меня с Брызгаловым, — приказал он.
Она кивнула. Потом сказала:
— Кстати, Виктор Степаныч… Я сегодня видела того парня. Который тогда принес этот ваш стишок. Помните?
От ее цепкого взгляда не укрылось, что Виктор Степанович побелел как полотно. Она улыбнулась. Ей нравилось, когда ОНИ боялись. Ей это очень нравилось.
Она вышла, закрыв за собой тихо дверь. Чтобы не мешать ему бояться.
Глава 10
Моя машина мчалась по дороге в сторону Адымчара на сумасшедшей скорости. Проехав почти сотню километров, я взглянула на часы. Слава богу, было еще около четырех. Через полчаса я должна быть в Адымчаре. Засветло. Я смогу осмотреть окрестности алексановской дачи.
Тьфу. За Кидаловкой, возле переезда, конечно, столпились в длиннющий хвост машины. Обреченные на перекур водилы покорно ожидали поезда.
Я поняла, что его нет давно.
Наконец мимо нас промчался одинокий тепловоз.
— Слава богу! — вырвалось у меня.
Стоящий впереди седой водитель усмехнулся:
— Да они его уже с полчаса туда-обратно гоняют…
И точно. Переезд не открывали. Через три минуты тепловоз гордо проехал в обратную сторону. Я почувствовала холодный приступ ненависти к невинному железному существу.
Ладно. Я достала сигарету. Что мне еще оставалось делать?
Наконец шлагбаум поднялся. Машины, фыркая, медленно потянулись вперед. Я завела мотор и попробовала прорваться. Прямо перед моим носом шлагбаум опять закрыли.
— Черт! — выругалась я, стиснув виски в немом отчаянии. Бороться с судьбой было бессмысленно. Я же не тот счастливчик на мотоцикле, обогнавший всю нашу очередь и безрассудно промчавшийся прямо перед носом злобно фыркающей электрички.
Он знал, куда она поехала. Он почувствовал это. Пока она делала все так, как ему хотелось. Как он ожидал от нее.
— Так, детка, так… Ты права, детка…
Подъехав к Кидаловке, он заметил длинный хвост машин.
Ладно. Он развернулся. Она никуда от него не денется. Он поехал по другой дороге. Правда, ему пришлось немного вернуться. Ну и что?
Важен не сам момент наслаждения. Куда слаще его ожидание.
Простояли мы долго. Поэтому планы мои были разрушены. Хорошо, что я догадалась взять ключи от дачи.
Начинало темнеть.
Когда я подъехала наконец к Адымчару, сумерки сгустились. Поход к алексановской даче и мои следопытские изыскания откладывались до утра.
Я поставила машину возле дачи и открыла дверь в дом.
Меня почти оглушила стоящая там тишина. Покой… Я вздохнула. Последнее время мне оставалось только мечтать о нем.
Я плюхнулась в кресло и закрыла глаза. Что ж, во всем нужно искать плюсы. Я неожиданно получила время на размышления. Неслыханная удача…
В кармане лежал мой мешочек с костями. Я достала его и улыбнулась.
Ну, вот, я не одна. У меня даже есть советчики. А это что значит?
А это значит, что до чего-нибудь ты, Иванова, додумаешься!
Хорошо, когда впереди уйма времени. В моем распоряжении была целая ночь. Я откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Тихонько играл магнитофон. Мне было хорошо. Как будто я вернулась в исходную точку. Назад, в блаженное время, когда я расслабленно предавалась сладкой неге отдыха.
Я улыбнулась. Сейчас дачи пустовали. Даже мои соседи уехали. Соседи… Я вспомнила о ночном приключении Иван Иваныча.
Машина, которую его позвали подтолкнуть. Не та ли это была машина, на которой Маргариту увезли в далекую «Испанию»?
Если это так, то находка Анны Егоровны в грибном местечке обретала зловещие очертания.
Мне стало немножко не по себе. Я не робкого десятка, но отчего-то поежилась. Даже заперла дверь на засов. От одиночества стало неуютно. Я бы не отказалась сейчас от мельниковского общества.