– Вы не знаете, о чём меня просите, - слеза скатилась по моей щеке, я моргнула, пытаясь сфокусироваться на комнате.

Уильям помедлил, внимательно наблюдая за мной. Его черты смягчились от осознания.

– Сосуд дорог тебе.

Я не стала ни подтверждать, ни отрицать его предположение.

– Теперь понятно, - сочувствие в его взгляде пропало так же быстро, как и появилось.
– Но это ничего не меняет, дорогая Джемма. Ты должна это понимать.

Я замотала головой, потому что уже прошла этот этап. Тот факт, что сосудом был Трейс, менял всё.

– Я не могу сделать то, о чём вы меня просите. Простите. Должен быть другой способ, и я его найду, - я пыталась убедить скорее саму себя, чем кого-либо ещё.
– Я не прощу себе, если не попытаюсь.

– А если он убьёт кого-то до того, как ты найдёшь другой способ? Простишь ли ты себе смерть невинных, зная, что могла это предотвратить?

Новые слёзы скапливались на моих ресницах. Да, этого я тоже себе не прощу.

Дядя наклонился к Уильяму и зашептал что-то ему на ухо. Уильям кивнул ему и затем Альфорду.

– Похоже, сегодня мы не придём к соглашению, - сказал он, печально поджимая губы.
– Мы дадим тебе время. Отдохни, подумай. Когда будешь готова, приходи в Храм, мы будем ждать тебя там, - он замолчал и посмотрел на меня сочувственно.
– Есть только одно правильное решение, Джемма. Каким бы тяжёлым оно ни было, я верю, ты сможешь его принять.

«Может быть, он прав», - думала я, пока слёзы продолжали бежать по лицу. Возможно, однажды я пойму, что другого пути нет. Но не сегодня.

Уильям подошёл к Карлу и Альфорду, стоявшим у входа в гостиную, и напоследок развернулся ко мне ещё раз.

– Есть, по крайней мере, один сценарий, который не заканчивается апокалипсисом. Тот, где добро побеждает зло. Конечно, это потребует огромной жертвы, но это возможно. И я знаю, что ты поступишь правильно.

И с этими словами вся троица ушла, растворившись, как остатки очередного дурного сна.

11. АФТЕРШОК

– Что ж, это был насыщенный вечер, - сказал Доминик, расслабившись, как только мы снова остались втроём.

Обеспокоенный взгляд Габриэля остановился на мне.

– Ты в порядке?
– спросил он, заметив, что я всё ещё плачу.

– В полном, - я сделала глубокий вдох, вытирая нескончаемые слёзы и стараясь взять себя в руки.

– Непохоже.

Могу представить, как я сейчас выгляжу: в слезах, в синяках, в крови после удара ножом в живот, ко всему этому ещё прибавить тревогу за Трейса и кровную связь, разъедающую мою душу.

– Я в порядке, - повторила.
– У меня нет иного выбора. Я должна найти способ изгнать Люцифера из тела Трейса.

И сделать это прежде, чем они придумают, как убить его… со мной или без меня.

– Ангел, ты не слышала, что они сказали?

Я посмотрела на него с нечитаемым выражением лица.

– Слышала… Они сказали, что ни в чём не уверены.

– Опять двадцать пять, - пробормотал Доминик, разворачиваясь к барному шкафчику.

Видимо, он услышал что-то другое.

– Слушай, тебя никто не заставляет в этом участвовать, - обратилась я к нему, пока он стоял спиной ко мне.
– Можешь хоть свалить из этого города, если хочешь, я найду себе другое убежище. Обойдусь без тебя.

– Уехать и пропустить всё веселье?
– он раскинул руки в стороны.
– Это не в моём стиле, любимая.

– Тогда перестань усложнять мне жизнь, а лучше помоги!
– я уже была готова умолять его об этом, чёрт подери.

– Хорошо, ангел. Я помогу тебе, раз ты этого хочешь, но только объясни мне одну вещь, - сказал он, снова подходя ко мне.
– Как именно ты собираешься спасти его, если все говорят и всё указывает на то, что это невозможно?

Они оба уставились на меня, в ожидании ответа на вопрос на миллион долларов.

Печальная правда в том, что я не знаю, как спасти Трейса. Я знаю только, что должна это сделать. Это иррационально, сомнительно и даже словами нормально не выразить. Я просто должна верить, что такая возможность есть - что я смогу вернуть его домой целым и невредимым. Потому что иначе мне придётся признать, что он потерян навсегда, а эту боль я не смогу вынести.

Жизнь не настолько жестока. Только не после всего, чем я уже пожертвовала.

– Если Люцифер смог войти в его тело, значит, может и выйти.