— Хочешь сказать, я хочу этого?

— Ты мне скажи.

Мурашки побежали по моей коже при звуке удлинившихся клыков. Я тут же напряглась, понимая, что он намеренно так сделал. Он же отлично знал, как я отреагирую. В этом плане он та ещё сволочь.

— Так не честно, Доминик. Я не хотела, чтобы всё было так, — я пыталась унять дрожь в моём голосе. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы удержаться и не поддаться ему… и кровной связи.

— Не хотела, — подтвердил он, но затем поймал мой подбородок и поднял лицо к себе. — Но это ведь не отменяет того, что ты чувствуешь сейчас, ангел?

Он медленно наклонил голову к моей шее, нежно скользя губами и зубами по коже.

Вся моя выдержка ушла на то, чтобы не наброситься на него, как дикое животное. В конце концов, именно этого он и добивался: чтобы я потеряла контроль… бросилась ему на шею… умоляла его.

Будь я проклята, если дам ему такое удовольствие.

Он поднял голову, когда я не ответила. Его глаза не отрывались от моего рта.

— Это простой вопрос, любимая.

— Нет. Не простой.

Сложный и тяжёлый. А последствия его просто невыносимы.

Сердце галопом скакало в груди по такому длинному списку причин, что все и не перечислишь, но главным образом потому что он всё ещё смотрел на мои губы, словно бы хотел их поцеловать — поглотить, — а я не была уверена, что мне хватит сил остановить его, если он попытается. Со мной явно творится что-то нездоровое, и эта болезнь усиливается с каждым днём.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — умоляла я голосом почти таким же слабым, как и колени в этот момент.

— Как, ангел? — его взгляд поднялся к глазам, но тут же вернулся к губам.

— Словно собираешься поцеловать меня, — выпалила я, не дыша.

— А ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — он снова посмотрел мне в глаза.

Я запнулась, прежде чем выдавить ответ:

— Нет.

Ухмыльнувшись, он наклонился к моему уху и прошептал:

— А твоё тело знает об этом?

Мне даже не нужно было опускать взгляд, чтобы заметить, как мои пальцы впились в его талию, а кожа чуть ли не плавилась от жара.

Вместо этого я сердито посмотрела на него.

— Я знаю, чего ты добиваешься, но у тебя ничего не выйдет.

Мы уже выяснили этот вопрос в поместье. Несмотря на все эти тайные сигналы, что посылает ему через кровную связь моё непослушное тело, я чётко обозначила свою позицию.

Ну, как мне кажется.

Он усмехнулся, но ухмылка пропала так же быстро, как и появилась.

— Расслабься, ангел. Я не собираюсь целовать тебя или делать ещё что-нибудь в этом духе, — сказал он и выпустил меня из объятий.

Мои руки безвольно повисли. Я оглянулась на него, не веря своим ушам.

— Ты же этого хотела, да?

— Да, — я прикусила губу, чтобы не опустить понуро плечи. — Но что насчёт завтра? Вдруг с тобой что-нибудь случится…

— Не случится, — произнёс он так, будто уверенного тона достаточно, чтобы унять мою тревогу.

Мне нужны гарантии. Написанные кровью.

— Ты не можешь просто взять и отказаться от крови. А как же связь? Последствия? — мы оба знали, что чем дольше мы воздерживаемся, тем жёстче проявляется ломка. А поскольку у меня уже началась гипервентиляция, как у наркоманки, давно не получавшей дозу, я не очень-то хотела выяснять, насколько хуже может стать дальше.

Он вновь погладил меня по щеке, и моё сердце сжалось.

— Не волнуйся, ангел. С нами всё будет в порядке, — он убрал руки в карманы и достал две маленькие склянки. Одна из них была пустой, а другая выглядела так, будто в неё налили густую алую кровь.

— На случай ломки… Братец посоветовал.

— Ты же это не серьёзно, — я уставилась на него. Но когда стало очевидно, что он реально не шутит, я выхватила склянки из его руки, чтобы взглянуть поближе. Покрутила вторую между пальцев, убеждаясь, что там действительно кровь. — С каких пор ты слушаешься Габриэля?

— С тех пор, как он говорит то, что будет лучше для тебя.

Мой взгляд мгновенно встретился с его.

— То есть это всё для меня?

— Целиком и полностью, — мышцы его челюсти напряглись, когда он впился в меня взглядом. — Я бы хотел вызывать у тебя множество чувств, ангел, но точно не сожаление.

— Ну, тогда договорились. Проблема решена, верно?

Опустив голову, он снова убрал руки в карманы и ничем не выдавал свою реакцию — полный самоконтроль. Но что-то в его глазах вспыхнуло, подсказывая мне, что он изо всех сил старается держать себя в руках.