Не отрываю взгляда от Бойцова, надеясь на то, что он в очередной раз спасет меня. Вот только он наклоняет голову, рассматривая меня через чур откровенно. Так, что прикрыться хочется.

– Даже если и так, то оно не твое. – Мерзкий тип в сторону сдвигается, окончательно уступая Кириллу место. – Не твое, - темные глаза впиваются мне в лицо, - а мое…

Глава 34

POV Кирилл

Боль – едкое чувство, которое толкает на необдуманные поступки и заставляет ввязываться в сомнительные дела. Некоторое время назад я, поддавшись слабости, ступил в компанию к отвязным ребятам. Они не смотрели на меня свысока, наоборот, в их глазах светилось равнодушие и, быть может, толика интереса. С чего это вдруг мажористого пацана занесло к ним?

А меня занесло…

Оказалось, что переключиться с хорошего мальчика, совершившего глупость, на плохого сына очень просто. Достаточно нескольких ночей.

А еще жгучего чувства вины за то, что причинил боль матери…

Такую потерю не заменить и не исправить.

Ничем.

Никак.

– Не твое, а мое…

Собственный голос чужим кажется. В голубые глаза смотрю без отрыва и по незримым нитям ощущаю весь ужас, который разрывает девчонку напротив, а ведь я решил избавить ее от своего общества. Окончательно. Бесповоротно.

– Кир, не борзей.

Матвей угрожающе растягивает слова, но я не ведусь на его маневр. Он вожак дикой стаи. Меня они просто уважают и против не пойдут, а Мот другой. Играет жестко и никого не щадит. Их общество для меня спасение и забвение, но с некоторых пор даже оно не помогает.

– Мот, уйди. – Скриплю зубами, концентрируя взгляд на трясущейся нижней губе Фантика. – Себе беру, что не понятно?

Молчание режет по нервам, а с ними у меня и так проблемы. Выжидающе сжимаю челюсти, пока лицо Фантика превращается в белое полотно. Ближе подхожу к ней, чуть ли не носами сталкиваясь. Чувствую горячее дыхание, которое с моим рваным смешивается. Пацаны шуршат за спиной.

– Ждем тебя вечером, - с недовольством кидает Матвей, - только без игрушки своей приходи.

Смотрю в глаза Арине и транслирую свои эмоции. Не знаю принимает ли она их, потому что не произносит ни слова. Меня это злит. Все выводит из себя. Ситуация. Ее появление.

– Какого черта ты не в лицее?!

В лицо шиплю ей и с места не сдвигаюсь. Разряды тока пускаю в ее сторону. Молчит. Даже дышать перестает, после чего резко меня грудь толкает трясущимися ручонками.

– Я не игрушка!!! Слышишь?! Не игрушка!

От силы ее удара невольно шаг назад делаю и кулаки сжимаю. Эмоции зашкаливают, срывая крышу.

– Тогда зачем сюда пришла? Хочешь сказать, просто так? Уроки еще, а ты чертова заучка!

Тоже повышаю тон, представляя то, что могло произойти, не будь я одним из их компании.

– Я… Я… - Задыхается, произнося слова, и глотает воздух с жадностью. – Да ты… Ты…

– Кто я? Говори, не стесняйся.

Идиотскую улыбку по лицу растягиваю, жадно глядя в ее глаза. Небесные. Притягивающее.

– Лицемер!

Выкрикивает и тут же прижимает ладонь к губам. Глаза бездонные начинаю поблескивать от влаги, вызывая у меня болезненные спазмы в районе грудины.

– Ты, - она запинается и делает глубокий вдох, который, видимо, ни капли не помогает, - лицемер, Кирилл. Я тебе поверила и доверилась, а ты…

Усмехаюсь, отталкивая все другие чувства, и выставляю себя сволочью во всех красках. Так будет проще и, очевидно, лучше.

– Что я?

– Поспорил на меня.

Шепотом произносит, а я хмурюсь, не врубаясь, о чем идет речь. С ответом не спешу, а Фантик отступать начинает.

– Пашку избил за правду. Что ты за человек такой?!

– Избил?

От удивления брови на лоб ползут. Получил очкарик, но точно не за правду. Споры были когда-то. Участие не принимал, но и не делал ничего, чтобы жертву спасти, кроме этого случая.

– Да. Я знаю все. Будешь отрицать?

Плечами пожимаю и убираю руки в карманы брюк, рисуя на лице равнодушную гримасу. Только в ребра въедается ядовитая обида. Арина же с шумом воздух в себя тянет. Губы прекрасные подрагивают в это момент. Вся взъерошенная, как дикая кошка.

– Спорил значит… Для этого все было?

Произносит с обреченностью, от которой мне не по себе становится. Не хочу таких эмоций, поэтому режу словами пространство между нами. Дистанцию увеличиваю намеренно. Решил же…

– Я не говорил, что хороший. Довериться или нет было твоим выбором. Я тебя не заставлял.

Отступаю назад, показывая, что говорить больше нам не о чем. Бельская снова рот зажимает рукой, нанося этим удар под дых. Горло сдавливает эмоциями, только внешне пофигизм рисую.