– Шла бы ты отсюда, пока они не вернулись.

Разворачиваюсь и иду вперед по тропинке, сразу сворачивая за угол. В висках пульс бьет молотком. В жар бросает, и я ворот рубахи оттягиваю, пытаясь глотнуть кислорода, но его катастрофически мало. Глаза ее фантомом за мной движутся, куда не глянь везде они. Останавливаюсь и ругательства сквозь зубы выпускаю. Ощущение такое, что меня на куски рвет, и чем дальше я от нее, тем больнее рвется плоть. Сжимаю кулаки и задираю голову, глядя на чертово небо. Хмурое, а мне бы в голубой омут с головой.

Разворачиваюсь и быстрым шагом к арке иду. Надеюсь, что ее там нет. Только в грудь, словно булыжником прибивает, когда вижу Арину. У стены сидит, опустив голову на колени. Коса шикарная на пыльном асфальте. Бельская содрогается вся.

Еле нахожу в себе силы подойти и сесть на корточки. Она замирает и, притихнув, поднимает голову. Глазами мои находит и бьет в цель. Руку протягиваю.

Смотрит на нее. Долго. Я и дышать не успеваю. Пусть откажется. Лучше ведь будет.

Должно быть…

Только тонкие пальчики холодом обдают. Шмыгает носом, но ладонь в мою вкладывает, заставляя сердце стучать, как от разряда дефибриллятора. Крепко сжимаю, сдерживая эмоции, помогаю подняться и все же выдаю. К себе прижимаю.

– Ходить ты здесь больше не будешь. – Сиплю, как раненный на поле боя. – Только со мной. Одну не пущу.

Глава 35

POV Кирилл

В любимом кафе мы первое время сидим в ужасающем молчании. Фантик на меня убийственные взгляды бросает, заставляя чувствовать себя настоящим гадом. И да, я такой и есть последние несколько месяцев, не считая тех, которые провел взаперти под бабушкиным надзором. Говорить у меня плохо получается, как и признавать то, что с ней по-свински я поступить не смогу, поэтому сохраняю тишину. Бесящую и дергающую каждый нерв. Играющую на них свою, бередящую раны, мелодию.

– Ты…

Хрипит Арина, но замолкает, потому что нам приносят по чашке капучино. Девушка официантка раздражает своей возней, и я еле выдерживаю пару минут, пока она выполняет свои обязанности и наконец-то удаляется.

– Ты делаешь что-то плохое? С ними?

Бельская такой наивной сейчас кажется. Глаза голубые увеличиваются, а в них ожидание плещется. К капучино не прикасается и смотрит на меня без отрыва, теребя тонкими пальчиками бумажную салфетку.

– Время провожу с ними, да.

Киваю и взгляд с трудом отвожу в сторону. Боюсь, что для нее информация о нашем времяпровождении с компанией Мота, будет тяжелой. Хотя причина молчания в другом. Возможно, мне не хочется падать низко в ее глазах, хотя уже поздно об этом думать.

– И давно ты с ними время проводишь?

Тяжело вздыхаю, возвращая ей взгляд. Волнуется, продолжая манипуляции с салфеткой.

– Они не друзья детства, если ты об этом. – Увиливаю от ответа, пока Бельская жжет меня глазами. – Несколько месяцев.

Хмурюсь, ловя странные ощущения. Уходить от ответа я могу мастерски, но этот взгляд убивает. Арина все же берет чашку и делает глоток капучино. Наблюдаю за ее действиями, как завороженный. Она снова на меня смотрит и пальцы рук совмещает, будто боится чего-то.

– Они сделали бы мне что-то плохое?

Хм-м-м. Вопрос, на который я отвечать не хочу, но и молчать вряд ли получится.

– Смотря, что в твоем понятии «плохо».

Размываю фразы максимально, раздражаясь от собственных слов. Фантик рот открывает, но тут же закрывает и берет чашку с пока еще горячим напитком. Снова за столом молчание виснет, и от него меня изнутри ломать начинает. Как маньяк впиваюсь глазами в длинную косу. Мне нравятся ее волосы. Светлые. Чистые. Умопомрачительно мягкие на ощупь.

– А почему?

– Что почему?

Выныриваю из своих желаний и концентрируюсь на темной радужке. Она близко и далеко одновременно, только, как затягивает. Даже дышать начинаю рвано.

– Почему ты с ними общаться начал? Вы ведь… разные…

Усмехаюсь тому, как Фантик подбирает фразы. Осторожно так, словно крадется к двери, за которой спрятана моя душа.

– Есть причины.

– Какие?

Качаю головой, спешно выпуская воздух из легких. Тема, которой я избегаю, буквально по пятам за мной ходит. В лицее у одноклассников хватает ума или страха, чтобы не лезть ко мне с подобными распросами, хотя осведомлены они знатно.

– Это из-за аварии, да?

Прибивает следующим вопросом, да так крепко, что я слюну вязкую с трудом сглатываю. Так и сижу с каменным лицом, слушая, как сердце долбит о ребра. Все привычное. Не секретная информация, а меня, как кипятком облили. Горю весь.

– Я… Я просто… Ты извини…

Мнется Бельская. Видимо, совсем плохо выгляжу, раз она так усердно сумку сгребает и уйти хочет. Хватаю за руку в последний момент и на стул киваю.

– Все нормально.

Сиплю, сжимая челюсти. Ни черта не нормально на самом деле. С родителями и психологами не говорил о том, что случилось. Зачем? Что это изменит? Мое раскаяние никого не вернет и ничего не исправит. Смысл сотрясать воздух словами?