— Ева. — взволнованно произнесла вдруг Камилла. — Сейчас, когда воля Рафаэля ослабла после неудачи, попробуй призвать Слезу Авеля обратно.

Мерриман удивилась, слыша эти слова, однако кивнула. Она сделала шаг от барьера, закрыла глаза и сосредоточилась. Но не успела Ева дать мысленный зов кристаллу, как вдруг ощутила теплую магию рядом с собой, а после как кто-то с силой хватает её и тянет прочь.

Наследница распахнула глаза и поняла, что это рука Этьенна бескомпромиссно тащит её за собой. Вспышкой магии оказался ещё один слой защиты, который накрыл барьер дуэли жизненных оков. И это явно была тоже работа правителя рая, что резко решил перестать играть по правилам.

Ева с Этьенном остановились в пяти метрах от Камиллы и Октавии, что не успели среагировать на столь неожиданный выпад. И сразу после Мерриман ощутила, как холодная сталь лезвия прикасается к её горлу.

— Довольно. — абсолютно серо произнес Этьенн.

— Ева! — Райнхард перестал атаковать Рафаэля и тут же ринулся вперед, но на его пути, конечно же, встал барьер.

— Ни шагу дальше, сын Эрхарда. — Этьенн сильнее прижал к горлу Евы кончик копья, и струйка крови выступила на её бледноватой коже.

Пораженный Рафаэль приложил ладонь к своему горлу, осознавая, что небольшая рана появилась и на нём.

— Отец, что ты задумал?! — выкрикнул ангел, также забывая о дуэли.

Но Этьенн не спешил обращать на сына внимание.

— Если хоть кто-нибудь из вас шелохнется — я убью её. — он взглянул на Октавию, что успела вскочить на ноги и готова была рваться в бой. — Тебя это тоже касается, дьяволица.

— Этьенн, объяснись. — в голосе Камиллы отразилось опасение, будто она сама ходит сейчас по лезвию ножа.

— Всё просто, дорогая жена. — он посмотрел на неё абсолютно холодным взглядом. — Прямо сейчас ты снимаешь защиту с Вуали Бесмары, иначе я убью наследницу Сифа.

— Но ведь наш сын связан с ней узами жизни. Ты погубишь тем самым и Рафаэля!

Ранее Камилла старалась оставаться спокойной, когда говорила с мужем. Она не хотела давать ему того, что он ждал. Любые эмоции, будь то страх, слезы или ненависть, он бы принял как похвалу для себя. Однако сейчас даже её самообладание треснуло.

— Плевать. — сухо отвечал Этьенн. — Если Рафаэль не может подчинить себе полноценно силу кристалла, чтобы победить наследника Каина, весь мой план, связанный с ним, теряет смысл. — продолжал Этьенн, разрезая своими словами воздух и души людей, что когда-то любили его. — Единственный шанс остаться победителем — это отобрать себе обратно козырь с Вуалью Бесмары. И ты мешаешь мне сделать это, Камилла.

Он показательно перехватил копье покрепче, второй рукой ещё сильнее сжимая запястье Евы и держа свою заложницу впереди себя, как бы прикрываясь её хрупким тельцем.

— Поэтому решай. — продолжил Этьенн, сверля жену требовательным взглядом. — Либо ты снимаешь защиту, либо здесь и сейчас умрёт не только наследница, но и твой сын. А ты всё ещё веришь в него, не так ли?

Глаза Камиллы были расширены, а зрачки подрагивали от ужаса. Каждый раз она думала, что хуже быть уже не может, что Этьенн уже слишком глубоко погряз во тьме и тонуть дальше ему просто некуда. И теперь она понимала, что ошибалась. Он не просто погрузился во тьму, он буквально стал воплощением этой тьмы. Бесчувственный и бессердечный падший ангел, холодно взирающий на неё под скрежет вечной плакальщицы.

— Не смейте. — уверенно и дерзко выпалила Ева, заставляя Камиллу прийти в чувства. — Если нужно выбирать между жизнями невинных людей и мной, я готова умереть!

— Глупая девчонка. — недовольно проскрежетал Этьенн, встряхивая Еву. — Не думаю, что мой эгоистичный сын согласен с тобой. Не так ли, Рафаэль?

Рафаэль завис в воздухе, совершенно не понимая, что происходит. Он чувствовал сейчас, будто отец не просто предает его, а буквально топит. Своими собственными руками, сжав ему горло, он не даёт сыну всплыть и вдохнуть хотя бы немного воздуха. А главное, Рафаэль осознавал, что не может ничего сделать с этим. Тот, ради кого он совершил так много отвратительного, мерзкого, непростительного, лишь бы получить признание и уважение, сейчас выкинул его с игральной доски, словно пешку. В голове крутился лишь один вопрос: «Как такое могло произойти?». Как он мог оказаться в этой игре отца не ферзем, а мелкой фигурой, которую вот так просто можно разменять?

— Рафаэль! — окликнул его вдруг Райнхард, руки которого тряслись от желания свернуть Этьенну шею. — Если мы оба одновременно пожелаем, дуэль будет окончена, а барьер исчезнет.

— Не так быстро, сын Эрхарда. — спокойно прервал его правитель рая. — Если я увижу хотя бы одну трещину на барьере и пойму, что вы хотите разорвать связь, я убью девчонку, которой ты так дорожишь, куда быстрее, чем вы успеете что-либо сделать.

Он опустил взгляд на Еву, что пыталась стойко держаться, решительно смотря прямо в глаза Камилле, словно умоляя, нет, требуя не принимать условий Этьенна.