— Предатель. — процедил сквозь зубы Этьенн. — Если бы только ты не впустил их сюда… Всё это время я думал, что ты невероятно умен и мудр в отличие от твоего старшего брата. А в итоге паршивой овцой оказался именно ты.

Слова отца нисколько не задели Ноэля. Он взглянул на его поверженный отблеск бывалого величия без злобы и гнева, скорее с сожалением. При этом ангел оставался абсолютно спокоен.

— Не думай, что я злорадствую, отец, но раз в загоне сейчас находишься лишь ты, не значит ли это, что звание паршивой овцы нашей семьи принадлежит именно тебе?

Этьенн лишь презрительно рыкнул, не поднимая на младшего сына даже взгляда. Совсем скоро в зал вернулись Рафаэль и Камилла. Вместе с ними следовала Вивьен, которая держалась в стороне и всё же не могла не удостовериться, что её приемный отец пал. Теперь все дожидались прибытия Эбнера, пока над ними дамокловым мечом скрежетала Вуаль Бесмары, черноту которой ещё скрывал отблеск светлой защиты Камиллы.

Совсем скоро Ноэль получил сигнал и оповестил всех присутствующих, что дьяволы вот-вот появятся. Он сосредоточился, дабы пропустить званных гостей через райскую защиту, и уже через секунду во всполохе пламени в этом зале появились трое. Вместе с Октавием и Эбнером прибыл, конечно же, сам Сатана.

— Так это правда. — первым заговорил именно Эрхард, увидев бывшего правителя рая в столь падшем состоянии. — Твоя гордыня оказалась слишком тяжела для тебя, Этьенн.

Вопросительный взгляд Райнхарда уставился на Октавию, и она одними лишь губами прошептала брату: «я не смогла его остановить».

— Сейчас не до ваших бахвальных тирад. — тут же уверенно встряла Ева ещё до того, как кто-либо успел сказать Сатане слово. — Нам нужно знать, как обезвредить Вуаль Бесмары.

Её строгий взгляд устремился к отцу. Тот на секунду даже смутился, видя свою кровную дочь в столь уверенном, боевом амплуа мировой спасительницы. Однако в итоге он кивнул ей и под всеобщим вниманием, которое было устремлено в его сторону, начал говорить:

— Да. Сразу как только я услышал от тебя о Вуали Бесмары, я отправился на поиски любых сведений. К сожалению, почти вся информация об этом артефакте была уничтожена, дабы неизвестность стала причиной не использовать в своих целях нечто столь ужасное.

— Очень надеюсь, что сейчас будет «но». — вмешалась Дженнифер, смотря на Эбнера с особой внимательностью.

— К счастью или сожалению, да. — в руках дьявола после небольшой магической команды появилась потрепанная маленькая книжка. — Не найдя ничего в научной литературе, я начал искать информацию в старых дневниках приближенных к власти дьяволов, которые хотя бы примерно могли жить в те года, когда Вуаль Бесмары использовалась последний раз. Это дневник Махтилдис, жены одного из наследников Каина, что правил тысячелетия назад. Она описывает в нём то, как умер её муж… и его смерть была связана именно с Вуалью.

С тоской в глазах Эбнер открыл дневник и ещё раз прошелся взглядом по найденным страницам, будто снова удостовериваясь, что он понял всё правильно.

— Что же там? — предчувствуя нечто страшное, шепнула Ева, хмуря брови.

Эбнер ответил ей не сразу. Он поднял на дочь взгляд полный сдерживаемой боли, которая была его верной спутницей всю долгую дьявольскую жизнь.

Зал замер в ожидании.

Сильнейшие существа трёх миров боялись узнать правду, но в то же время понимали, что без неё не обойтись.

— К сожалению, Вуаль Бесмары можно остановить, лишь отдав ей дьявола, ангела и человека, в которых течет кровь наследников.

Волна смятения накрыла этот зал, в то время как сверху послышался довольный, замогильный шепот. Плакальщица будто бы смеялась над теми самонадеянными глупцами, что собрались под её сводами.

— Что?! — почти сразу выкрикнула Дженнифер.

Эбнер смиренно кивнул ей.

— Когда Вуаль Бесмары заполучит столь ценные жертвы от каждой из сторон, она вновь погрузится в сон, который станет вечным, если более никто не даст ей возможности пробудиться. И жизни всех смертных будут спасены…

— Я… не понимаю. — дрожащими губами прошептала Ева. — Выходит, чтобы спасти людей, нам нужно принести в жертву всех трёх наследников?

Что это?

Почему после того как она стала столь сильной и уверенной… снова так страшно?

Настолько, что тяжело дышать.

— Почти. — с тяжестью отвечал Эбнер. — В качестве жертвы могут подойти те, в ком течет кровь действующего наследника, но лишь самые ближайшие родственники. Махтильдис пишет, что вместо наследника Авеля в тот день в жертву была принесена его сестра. Причем даже без её согласия.

— Какой ужас. — послышался отголосок слов Октавии. Даже к этой уверенной и вечно громкой дьяволице сейчас подступала тихая паника.

Все вновь замолчали. Никто из присутствующих не хотел осознавать сказанного. Они смогли остановить начало великой войны, которая забрала бы миллионы жизней, но оказалось, что самое страшное поджидало впереди. Теперь здесь и сейчас нужно было выбрать, кому из них суждено умереть…

— Выйдите и заприте, пожалуйста, дверь. — обратилась вдруг Камилла к страже, что подоспела к залу. В её голосе смешалась доброжелательность и полное уныние, превратившись в нечто тихое, но страшное.