Подсаживаюсь ближе, беру ее ладони в свои и говорю:

– Ничего интересного. Спортивный мальчик, воспитанный матерью и только после ее смерти узнавший отца. Мне тогда было двенадцать. И я попал в мир больших денег и неправильных людей. Спортом я продолжал заниматься, конечно, а потом травма… ну и дальше я рассказывал. Сейчас, после смерти отца, я не знаю… Я пытаюсь руководить, пытаюсь все делать правильно, но… Черт, Слава, я не знаю. Все очень тяжело.

– Ты справишься, – она касается моей щеки своим маленькими пальчиками.

 И, блядь, я понимаю, что хочу ее. Вот такую вот, настоящую, искреннюю, а не все эти силиконовые долины, что были до этого.

 Ловлю ее пальцы на моей щеке и... целую. Сам не ожидаю от себя такого порыва. А Слава наблюдает с широко распахнутыми глазами. Немного сонными, оттого еще больше кажущимися удивленными.

– Я не умею извиняться, – произношу я. – Не то чтобы мне это стыдно, просто не в моем характере... но, – я встаю, пинаю стул и сажусь рядом с девушкой. – Прости меня, Слава.

– Не за что... – шепчет она и поворачивает лицо. Секунду сомневается и робко тянется к моему лицу, к губам. Сама целует, слегка касаясь. Ее рука невесомо ложится мне на плечо, а я, не теряя момента, наступаю более глубоким, чувственным поцелуем. Девушка не отстраняется, не делает попыток остановиться и остановить меня. Словно повторяет за мной все движения губами, языком. У нее получается нежнее, и это пиздец как заводит. Давно я не целовался так, да еще так долго. Почему-то опасаюсь пускать в ход руки, вдруг остановит? Вдруг не захочет?

 Ее ладонь неуверенно касается моего плеча… И все! Полный снос!

 Я прижимаю Славу к себе, а потом медленно, все еще сомневаясь, пытаюсь уложить на диван. Хочется больше, не так нежно, сильнее, но я боюсь спугнуть. Она не сопротивляется, обнимает меня, а я чувствую, что штаны готовы вот-вот лопнуть. Как она своими неумелыми движениями, своей скованностью так быстро может возбуждать меня? Я всегда считал, что только умелые шлюхи могут быстро поднять член, даже если ты импотент. А тут, можно сказать, невинная девочка, неопытная… Но так заводит.

 Блядь, Матвей, ты, кажется, превращаешься в извращенца.

 Кладу руку на ее бедро, чувствуя, как Слава вся подрагивает. Стараюсь касаться аккуратно, нежно, но, сука, ткань, разделяющая нас, бесит. Углубляю поцелуй, прижимаюсь к ней крепче…

– Матвей, – звучит немного испуганно, но она не пытается прекратить.

 Я прикладываю палец к ее губам и, поцеловав в нос, говорю:

– Не бойся.

 Слава смотрит мне в глаза, а потом медленно кивает.

 Раздеваю ее, медленно, едва касаясь пальцами кожи. Какая у нее кожа! Бархатная. Да еще и вкусная – целую ее шею, ключицы, веду дорожку к груди, продолжая раздевать. Хотя так хочется порвать чертово платье! И купить ей потом новое. Да не одно, много...

Платье наконец на полу. Бежевый лифчик, бежевые трусы – белье едва заметно на теле девушки, сливается с тоном кожи. Смотрю, да практически любуюсь юным телом, изящным, хрупким. А соски-то напряглись, даже под лифчиком видно.

 Стягиваю с себя футболку, Слава внимательно рассматривает меня, прикусив губу, а потом гладит татуировку на моем плече. Пальчики у нее холодные. А я уже весь закипаю!

 Рывком снимаю с нее лифчик, впиваюсь губами в холмики груди. Ненасытно. Играю с сосками языком, периодически их покусывая. Слава издает глухой стон, короткий и стеснительный. Я провожу ладонью по ее бедру. Медленно, поглаживая, сначала по внешней стороне вниз, потом по внутренней вверх. Случайно... Да вру, нарочно, прикасаюсь к тому, что все еще скрыто под нижней частью белья... Мокрая. Готовая. Быстро возбудилась.

 Оставляю в покое грудь, а посмотрев на нее, понимаю, что увлекся – останутся засосы на нежной коже. Целую плоский, упругий живот, одновременно спуская женские трусики. Секунда – и они на полу. Две секунды – мой ремень расстегнут, еще две – и на пол летят мои брюки, снятые вместе с боксерами. Член стоит, во всю длину, бешено пульсируя. Слава смотрит на полностью голого меня, но в глазах нет страха, испуга. Ожидание. Плавно развожу бедра девушки и прижимаюсь пахом, аккуратно входя... хочется резко, грубо. Но я старательно себя контролирую, отчего ощущения в сто крат ярче. Внутри Славы, несмотря на всю ее влажность, тесно. Да и сама она лежит неподвижно, зажмурившись. Больно? Неприятно? Когда меня это волновало?! Но сейчас волнует, не хочу ее обидеть.

– Слава, – шепчу я, погладив ее губы, она широко распахивает глаза. – Расслабься, Слава.

 Но она не слушает, боится. Тогда я вторгаюсь в ее рот поцелуем, глубоким, страстным, мои руки наминают возбужденную девчачью грудь, и вот тогда чувствую – девушка расслабляется. Вхожу глубже, еще, не останавливая поцелуй, на который отвечают смелей, с чувством... блядь! Да я сейчас кончу! Двигаюсь в ней неспешно, замедляя свое удовольствие. И постанываю, твою мать, как подросток при первом сексе! Но плевать, мне хорошо. А судя по тому, что Слава смотрит на меня слегка отрешенно, облизывая губы – ей, во всяком случае, уже не больно.