На полу рядом с нами стояла небольшая сумка, из которой пахло медикаментами.

Очевидно, доктор пришел с ней, потому что знал, что она понадобится, и не прогадал.

– Где эти люди? - я опаской покосилась по сторонам, понимая, что даже вдвоем мы не самая большая сила против них. Если только у мистера Элерта не было той же силы, не подвластной моему разуму, которая текла в Черном.

– Мистер Блэкстоун сказал, что разберется с ними сам, - отозвался Элерт и выглядел очень расслабленным, потому что доверял Черному.

И я доверяла, выдыхая теперь с облегчением и дрожью.

Он живой!

Он где-то рядом!

А значит кошмар реального мира наконец будет окончен.

– Вы тоже видите сны?...

Мужчина кивнул с кривой и слегка недоуменной улыбкой:

– О да. С тех недавних пор, как мистер Блэкстоун появился на пороге моего рабочего кабинета и сразу заявил, что он мой брат.

– Он умеет произвести впечатление с первого появления, - хихикнула я, перестав бояться, потому что этот человек был явно с нами на одной «волне» и не считал сумасшедшими.

– Это точно, - хмыкнул Элерт в ответ, а я смотрела на его лицо, отмечая, что в его карих глазах видны те самые золотые крапинки, которые я видела во сне. Не настолько яркие, как были прежде. И его зрачком был вполне себе человеческий, но меня окутывало рядом с ним каким-то умиротворением и покоем.

– Я вырос в детском доме, потом что в возрасте трех лет родители погибли в автокатастрофе. Затем пару лет я прожил с бабушкой, но и она умерла, а все поиски других родственников органами опеки закончился ничем. И вот, прожив большую часть своей жизни, я слышу от незнакомого мне человека с первых минут знакомства, что он мой брат, и пришел для того, чтобы мы наконец остались рядом. В этой жизни.

Элерт хмыкнул и сокрушенно покачал головой, а я улыбнулась, потому что прекрасно понимала его чувства и все еще помнила, что испытывала сама при первой встрече с Черным.

– Полицию не пытались вызвать?

Элерт легко рассмеялся и покачал головой:

– Нет. Но чтобы ты понимала мое положение, я – психиатр. Клиническая психиатрия в том числе одно из направлений моей работы. Люди с особенностями поведения. Люди с навязчивыми идеями и мыслями. Те, кому не могут помочь медики с классическим набором средств для лечения. А потому среди моих пациентов есть те, которых с некоторой долей вероятности можно отнести к опасным для общества. Я не имею права разглашать сведения о них и их внутреннем мире, согласно врачебной этики, но у меня есть папка на каждого из таких пациентов, в которой я указываю, что если лечение и терапия не поможет, то в периоды обострения от них можно ожидать опасных проявлений, агрессии по отношению к окружающим или себе.

– Звучит серьезно.

– Так и есть. И после первого знакомства с мистером Блэкстоун, я завел еще одну такую папку, - улыбка Элерта была кривой и озадаченной даже сейчас, но радовало то, что в ней была и вера, - Человек, который с порога говорит о прошлых жизнях и о том, что мы были – прямо скажем – оборотнями когда-то, внушает мало доверия.

Я не смогла сдержать улыбки в этот раз, какой бы страшной не была обстановка вокруг, и как бы жутко не было думать о том, в какую ситуацию мы попали. Все вместе.

Рядом с доктором Элертом я чувствовала себя спокойной и даже умиротворенной.

Не знаю, действовал ли так на меня его добрый проникновенный взгляд с этими золотыми крапинками в темной глубине карих глаз.

Или то, что он был братом Черного, а потому не мог предать и сделать что-то плохое.

Ему верилось. От души.

– И все же вы поверили Черному, если пришли сюда, - тихо отозвалась я, заглядывая в его лицо снизу вверх спокойно и расслаблено, словно мы сидели где-то у камина в его большом деревянном доме.

Мужчина кивнул, и чуть пожал плечами.

– Так вышло, что все слова, сказанные Черным на мой счет, рано или поздно становились пророческими.

– Думаю вам, как человеку науки, было нелегко принять это.

– О да! Признаюсь, что в какой-то момент я был готов признать, что сам обладаю не совсем здоровым разумом, если посмел подумать о том, что происходящее реально, хотя бы на долю секунды. Но, чем больше Черный говорил какие-то неведомые вещи, тем больше я чувствовал, что где-то внутри меня они отзываются чем-то родным и теплым.

Элерт замолчал, словно погрузился в эти самые неведомые воспоминания и мысли, а я снова услышала призрачный волчий вой, понимая, что отныне сон и реальность настолько плотно переплелись друг с другом, что становилось просто жутко.

– Сны помогли вам поверить? – тихо спросила я, отчего-то думая, что мужчина видел тот же период времени, что и я.

Тот самый, где наша встреча произошла впервые, и вот так сплела воедино, что даже спустя тысячи прожитых жизней, мы оставались рядом.