Да, я определённо не прогадал, когда между проверкой работ и присутствием на бале в честь так мной нелюбимого праздника выбрал второе: Тина была прекрасна, и так же прекрасна была её игра. Я весь вечер просидел за небольшим столиком неподалёку от рояля и наслаждался старинными вальсами в исполнении девушки, которую любил больше жизни. Тина, как и обещала, ни с кем не танцевала на протяжении всего вечера, хотя желавших пригласить её было хоть отбавляй. И этот факт, видимо, очень расстроил Лестата, ведь по его словам: «Не для того я наряжал этот прекрасный цветок, чтобы она вот так просидела весь вечер в углу». Он, таинственно улыбаясь, попросил меня постоять неподалёку от танцевальной площадки, а сам в это время умудрился отвлечь сестру от своего занятия и привести её прямо в мои объятия. Хоть я тоже, как и Тина, не собирался танцевать в этот вечер, но упустить такой шанс было бы пределом человеческой глупости. И пока я кружил её под невероятно нежную мелодию, которую уже слышал однажды в исполнении Лестата на рождественских каникулах, я успел заметить, что все присутствующие до последнего привидения не могли отвести от нас глаз, даже те, кто точно так же, как и мы, вальсировали на танцполе.

Это был бы один из самых лучших вечеров в моей жизни, если бы Тина, как всегда в попытке пошутить, не затронула одну довольно серьёзную тему, о которой я действительно всё чаще задумывался в последнее время. Точнее, расстроило меня не то, что Тина ненароком затронула её, а то, что я узнал её мнение по этому поводу. Её настоящее мнение, которое очень расходилось с моим собственным.

В ту ночь я не смог заставить себя подняться к ней в больничное крыло уже после звона колокола, сообщавшего, что пришло время отхода ко сну. И я не смог заставить себя взяться за накопившуюся за эти дни работу. Всю ночь я так и пролежал в одежде на заправленной кровати, размышляя над услышанным.

— Если ты этого хочешь…

— Нет!

Всё это время я, наивный, ломал голову, как же мне подойти к этой теме, и вот как оно оказалось в итоге. «Что ж, ты сама начала всё это, любимая, — пришёл я к выводу уже ближе к рассвету. — И теперь я ни за что не отступлю, пока не услышу на свой главный вопрос совсем другое слово».

Как же мне пригодилась полученная от Лестата информация, когда на следующий день я всё-таки заставил Тину обсудить этот вопрос. Благодаря его рассказам я понял, что чем больше буду настаивать на своём, тем больший отпор получу в итоге. Поэтому, окончательно убедившись, что эта стратегия совсем не подходила в этой ситуации, я решил действовать по-другому: надо было как-то заставить Тину самой прийти к простому выводу, что она хочет стать моей женой. К сожалению, именно на эту стратегию нужно было время, причём достаточно много его, а как раз этого драгоценного дара жизни у меня было в обрез.

Хоть я и сказал Тине, что всё дело в возрасте, но это была лишь часть правды. У меня словно кто-то выжег цифры на сетчатке глаза: перед моим взором всё время были эти несчастные три или четыре месяца, которые оставались до того момента, когда мне придётся осуществить задуманное, и я не мог не понимать, что с определённой долей вероятности могу проиграть эту битву. С каждым днём, с каждым рассветом, к моему безграничному ужасу, количество дней неумолимо уменьшалось, поэтому всё, что я мог позволить себе, — это дать Тине месяц на раздумья, и то это была немыслимая роскошь, бесценный подарок. Но прийти к нужному мне ответу моя любимая должна была сама, и тут я был бессилен что-то сделать, хотя и изо всех сил пытался.

На самом деле, перед моими глазами было две цифры: одна отсчитывала время до развязки, а вторая — время до моего ответа Тому, который дал мне ровно две недели на разработку плана по похищению студентки Когтеврана из замка. Несмотря на весь завал на работе в роли преподавателя Хогвартса, несмотря на добавленную мне работу Поппи Помфри, несмотря на то, что я постоянно думал, как мне добиться желанного ответа от Тины, я основательно работал и над этой проблемой. «Проблемой» — потому что в мои планы совсем не входил выход Тины за границы защиты даже на пару сантиметров.

«Но как же мне максимально оттянуть этот момент? — судорожно соображал я, оставаясь наедине с самим собой. — Как мне украсть как можно больше времени для себя, для неё?»

К несчастью, чем больше я тратил время на раздумья по этому поводу, тем меньше его оставалось в итоге. В тот самый день, двадцать пятого февраля, я с невозмутимым видом стоял перед мертвенно-бледным волшебником в белой рубашке с расстёгнутой пуговицей на вороте и чёрных брюках, расслабленно сидевшим в изящном и замысловатом кресле в своём маленьком «кабинете».

— Северус, как я рад тебя видеть! Ты пунктуален, как всегда! — с неким подобием улыбки совершенно искренне поприветствовал меня он и, встав из кресла, бодро прошёлся по комнате и присел на самый край своего стола. Том, скрестив руки на груди, с усмешкой во взгляде неотрывно смотрел прямо на меня, но я, как обычно, старался сохранять невозмутимость. — Я надеюсь, у тебя появились какие-нибудь мысли по поводу той непростой задачи, которая теперь стоит перед нами?

— Да, милорд, — спокойно ответил я, а сам горько рассмеялся про себя: два взрослых здравомыслящих человека, отличавшихся весьма незаурядным умом и прекрасно понимавших бессмысленность всего этого фарса, продолжали говорить о несуществующей цели и делать вид, что оба в неё верили. — У меня есть несколько вариантов, как мы можем добиться желаемого. Могу я задать вам несколько уточняющих вопросов?

Раньше я бы никогда не позволил себе разговаривать с Волан-де-Мортом подобным образом и подобным тоном, но сейчас ситуация резко изменилась: внезапно страх перед этим человеком полностью испарился из моего сердца. У меня больше не было страха, что Том убьёт меня из-за одного моего неосторожного слова, ведь я отчётливо понимал, что если бы он хотел это сделать, а причин у него на данный момент было предостаточно, — я был бы уже давно мёртв.

— Что ж, Северус, я весь внимание, — благосклонно произнёс тот и опёрся ладонями о ровную поверхность стола, показывая тем самым, что он полностью открыт для беседы. — Какие вопросы ты хотел мне задать?