— Нет! — вскрикнула Тина, прикрывая грудь, выглядывавшую из-под блузки, левой рукой. На её лице застыло выражение ужаса, как будто она совершила серьёзное преступление, но я не понимал этой реакции. «Она же ответила мне! Она хотела… раздеть меня! Она хотела меня!»

— Нет, Северус, так не должно быть… мы не можем… — жалобно прошептала она, но мне этого было недостаточно.

Я хотел снова почувствовать этот вкус на своих губах, поэтому вновь попытался приблизиться к ней, но Тина меня легко оттолкнула.

— Я не могу так, Северус, — уже более холодно произнесла она, и эти слова ударили меня, словно пощёчина. — Я не могу ответить тебе, как бы этого ни хотела. Не могу. Я знаю наперёд, это плохо закончится. Для тебя точно. А ты значишь для меня гораздо больше, чем ты думаешь. Прости. Не жди меня больше вечером. И на башне не жди. Я не приду.

Произнеся эту фразу, Тина застегнула последнюю пуговицу на воротнике, поправила галстук и быстро, ровным шагом, покинула класс, не забыв захлопнуть за собой дверь. И этот хлопок оглушил меня.

Я остался в тишине подземелья, растерянный, отвергнутый. Я чувствовал, всем телом чувствовал, всей душой, что она хотела быть со мной. Хотела. «Почему? Почему это плохо кончится для меня?» — отдавались в голове её последние слова, но ответа на них я так и не получил.

***

Я ходил из одного угла кабинета в другой и не мог найти покой. Почему новость о её возвращении вывела меня из состояния равновесия? Я знал, что она вернётся, знал. Когда-то давно я даже ждал этого. Ждал, чтобы отомстить ей, причинить ту же боль, что когда-то она причинила мне.

Но это всё в прошлом. Почти сорок лет прошло, я уже давно должен был всё забыть и отпустить. Она и всё, что с ней связано, было в прошлом, которое я всеми силами пытался забыть. В прошлом, от которого я отрёкся. Теперь она не значила для меня ровным счётом ничего. И я знал, что её появление ненадолго. О да, она сбежит, скоро сбежит, совсем как тогда. Это было мне на руку.

В моей жизни теперь была только одна цель. Одна линия. Но сначала мне нужно было узнать, что было в том пророчестве.

«Да, это сейчас главное. Пророчество. Я доберусь до него, и Гарри Поттер мне в этом поможет. Он достанет его для меня, сам того не подозревая. Мне нужно только время. И помощники. Мне нужно больше верных людей, на которых я могу положиться. Значит, нужно организовать побег из Азкабана. Да, все нужные люди именно там. Там же находится и Белла, самая верная, самая преданная моя последовательница. Да, её преданность, её раболепие — это то, что мне сейчас нужно. Значит, нужно её спасти».

***

Я была разбита.

«Ну почему, почему, когда всё так хорошо, должно что-то случиться такое, чтобы всё перечеркнуть?!» — невольно спрашивала я себя раз за разом, находясь в глубоких раздумьях. А в последнее время я очень часто в них находилась.

На следующий день после того поцелуя в подземелье весь замок был в курсе, что Невилл Долгопупс поцеловал новенькую, а она его отшила. Хотя было очень странно, что всему замку не стало известно, что произошло почти сразу же после этого. Я думаю, эта сенсация просто взорвалась бы как бомба. Видимо, это было дело рук какого-то привидения, очень благоразумного привидения, которое рассказало лишь небольшую часть случившегося. И если честно, я была очень благодарна ему.

Невилл почти сразу же захотел поговорить со мной, видно, ему было очень стыдно за свой крайне импульсивный и необдуманный поступок, но я старалась избегать его компании, как только могла. В таком разбитом настроении я боялась сорваться и наговорить много чего нехорошего, хотя и видела, как плохо ему было: все кому не лень издевались над ним, да и к тому же он ещё был и наказан. Где-то в глубине души мне даже было жаль своего приятеля.

Но мне было явно хуже, чем Невиллу. Мне было намного хуже.

«Знал бы ты, Невилл, что ты натворил, — невольно проносилось в голове, когда я видела его виноватый взгляд в Большом зале во время приёмов пищи. — Если бы ты только знал…»

Избегала я не только гриффиндорца. Северус тоже хотел поговорить со мной, но я не давала ему ни малейшей возможности для этого. Как только заканчивалось занятие, я самая первая покидала кабинет. Как только я видела, что он направлялся ко мне по коридору, я тут же меняла направление и пряталась где-нибудь. Он писал записки, которые с утренней почтой приносила моя сова, и умолял о встрече, но я не отвечала. И я видела из своего укрытия, как он почти каждую ночь поднимался на верхнюю площадку Астрономической башни. Мне было больно на это смотреть, но я не могла подняться за ним. Не могла.