— Знаешь, если бы сейчас твои слова превратить в реальный лёд, то хватило бы на десять таких бутылок, — невозмутимо заметила Тина на мою колкость. — Не бойся, я пришла не только с вином, но и с извинениями.

— Ты пьяна, Тина. Иди в свою спальню.

— Нет, ты неправ. У меня были попытки напиться, и как я посмотрю, у тебя тоже, но я ещё вполне в трезвом состоянии, уверяю тебя! — её лицо расплылось в широкой улыбке, но я отвёл взгляд в сторону, сохраняя ледяное спокойствие. — Ты даже не выслушаешь меня?

Последние слова зацепили мою душу. Хоть я прекрасно видел, что Тина была совсем не в трезвом состоянии, но послушать её мне было интересно. И мне было приятно потешить своё эго её извинениями, так что я продолжал молчать, смотря прямо ей в глаза.

— Да, я хочу попросить у тебя прощения. Но прежде ты не мог бы открыть для меня бутылку и подать бокал, я хочу выпить за наш скромный праздник, — я в полном молчании взмахнул палочкой, которая лежала рядом со мной, и пробка выскочила из горла, а на столе появился бокал для вина. — Благодарю!

Произнеся последние слова, Тина налила себе целый бокал кроваво-красного вина.

— За Рождество! — приподняла она вино, я тоже взял в руки огневиски и немного пригубил напиток. Сейчас мне нужно было сохранять сознание максимально чистым, чтобы не выпустить ситуацию из-под контроля, хотя, впрочем, она меня порядком забавляла.

— Северус, прости меня, я правда была неправа. Мне нужно было объясниться с тобой, а не бегать от тебя. Ты прав. Прости, — эти слова пролились на душу как целительный бальзам, но я не хотел выдавать своей радости и всё так же спокойно и холодно смотрел ей в глаза.

— Скажи мне что-нибудь, Северус, — умоляюще попросила Тина, наклонившись над моим рабочим столом, и в глубоком вырезе её блузки я увидел то, что совсем не полагалось мне видеть.

Я быстро отвёл взгляд в сторону, но Тина, видимо, заметила мою маленькую слабость и в доказательство этому хитро улыбнулась, а мне совсем не понравилась её улыбка.

— Ох, а ты был прав, в твоём подземелье действительно тепло! Я бы даже сказала «жарко»! — с этими словами она начала расстёгивать пуговицы и, закончив с последней, скинула на пол блузку.

На её груди не было белья, и она предстала передо мной во всей красе. Я секунду ошеломлённо смотрел, не в силах отвести взгляд, но потом взял себя в руки. Мне было прекрасно известно, чего хотела этим добиться Тина: ей хотелось задеть меня, подчинить себе, но я не собирался предоставлять ей такую возможность. Усмехнувшись своим рассуждениям, я продолжил невозмутимо смотреть в карие глаза, прилагая титанические усилия, чтобы не спуститься взглядом ниже.

— Я, надеюсь, тебя не смутила? — невинно произнесла полуобнажённая Тина, похлопав густыми ресницами.

— Никоим образом, — нарочито безразлично ответил я, с нетерпением ожидая следующего её хода. — В этом помещении всего-то десять градусов тепла.

— Целых десять градусов! — удивлённо повторила Тина, и теперь смех невольно вырвался из моей груди. Она заметила это и продолжила свои ухищрения: — А ты не хочешь попробовать моё вино, Северус? Я полагаю, что мой французский друг даже старше тебя. Разве тебе не… любопытно?

Последнее слово было произнесено с особым нажимом, и я невольно замер, когда она опять наклонилась над моим столом. В воздухе ощутимо прибавилось напряжения, и теперь даже я мог признать, что вокруг было жарко. Этот жар шёл из моей груди.

— Да, пожалуй, ты права, мне действительно любопытно, — сделав глубокий вдох, подтвердил я, всё больше желая знать, что же эта чертовка сделает дальше.

Тина опять загадочно улыбнулась, поднялась со своего места и, взяв в левую руку бокал с вином, медленно подошла ко мне. Жар внутри меня разгорелся ещё сильнее, сила воли почти исчезла, но я всё ещё сохранял самообладание. Я протянул руку, чтобы взять бокал, но Тина меня остановила.

— Нет, Северус. Не так.

Произнеся эти слова, она сделала небольшой глоток, а затем поставила бокал на стол, наклонилась к моему лицу и поцеловала меня. От удивления я раскрыл губы, и вино проникло мне в рот. Я даже не знал, что из этих двоих восхитительнее — вкус напитка или вкус её губ. Она страстно впилась в меня, но как только я хотел обнять её голое тело, искусительница тут же меня остановила.

— Нет, не сейчас, — подняв руки к своим волосам, прошептала Тина мне на ухо.

Она медленно расплела конский хвост, и густая копна волос упала на моё лицо. Их запах сводил меня с ума. Взяв ленту для волос, Тина завела мои руки за стул и связала их ей.

— Что ты делаешь? — с усмешкой спросил я, а в моей груди уже полыхал настоящий пожар.

Я не мог пошевелить руками. Тина села мне на колени, разведя ноги в стороны. Это была настоящая пытка — так близко чувствовать её мягкое, молодое, прекрасное тело и не иметь возможности дотронуться до него.