— Я случайно, — она попыталась одёрнуть свою руку, но в напряженном состоянии я сильнее сжал ее, повернув ладонь кверху и скрестив наши пальцы. Тина тихо ойкнула, отворачиваясь, стараясь не привлекать к себе внимания. Меня пронзило разрядом тока от прикосновения к ее нежной, теплой руке. Черт, эти прикосновения к ней стоят мне жизни. И самое ужасное — мне совсем не хотелось ее отпускать. Кристина не шевелилась, не подавая виду нашим коллегам, сидящим напротив. — Пусти, — тихо прошептала она, улучив момент, когда официантка подошла к нашему столику.

Когда я прекращу этот ужас?

Ее щеки заалели, стоило мне отпустить ее. Они так же горели, когда в тот вечер она сидела у меня на коленях. Обнаженная и совершенная. И мне жутко хотелось повторить это с ней сейчас в полной мере.

Когда мы вышли из кафе, Майк и Мэгги вернулись в офис. Я был за рулем: Кристина расположилась в моем автомобиле сзади, отказавшись садиться рядом со мной. Мне не хотелось спорить с ней, тем более так мне было проще сконцентрироваться на дороге и не думать о том, что целых пять минут мы будем наедине. Мне начинала нравиться перспектива видеть ее днями напролет: подобно бабочке, Кристина сама летела на огонь, бросаясь в мои объятия. Только она пока об этом не знала. Признаться, я уже бесстыдно планировал то, как проведу с ней особенную, долгую ночь, вдали от всех в полной тишине.

Мельком я поглядывал на зеркало заднего вида. Один раз мы встретились взглядами, но Тина сразу же опустила голову вниз.

Кристина

Брэндон оставил меня в вестибюле Стэнфорда, а сам зашёл в соседнюю аудиторию. Мы уже все решили с университетом, от меня требовалось только лишь присутствие на лекции. Наша съемочная группа тоже подоспела к началу. Я старалась не думать о том, что мой бывший парень, тот самый застенчивый отличник, который боялся быть в центре внимания, сейчас — вел обширную лекцию по программированию для огромной, тысячной аудитории студентов одного из самых престижных университетов страны. Я разместилась за первой партой аудитории, близко к стойке выступлений. Брэндон держался более чем уверенно, его поставленный голос, манеры и харизма, с которой он рассказывал о системах счисления, кодах, программах и прочем, меня поражали все сильнее. Порочные мысли вертелись в голове при взгляде на привлекательного преподавателя. Брэндон вышел в зал и стал отвечать на вопросы студентов, а затем снова вернулся к интерактивной доске и продемонстрировал следующий слайд. Фотографы сделали пару снимков, а я все слушала, растворяясь в его бархатистом голосе.

Это сложнее, чем я могла себе представить. Пускать по нему слюни, после того, как он обошелся со мной — это верх неуважения к самой себе. Кто-то с дальнего ряда задал вопрос, и я отвлеклась от своих мыслей. Брэндон кивнул, поднимая голову, а затем вежливо улыбнулся, отвечая на вопрос. Он был слишком привлекателен сейчас — улыбчивый с милыми ямочками на щеках.

Какая же я беспросветная дура, которая постоянно думает об этом!

— Мистер Хартер, как расшифровывается «Си энд Би» для вас? — собрав волю в кулак, я подняла руку и задала ему самый провокационный вопрос, на который только была способна. Шум в зале немного рассеялся, все обратили внимание к моей персоне. Брэндон сразу же помрачнел, сталкиваясь со мной взглядом. Даже с дальнего расстояния я видела злость, промелькнувшую на его лице.

— «Computers and Brains» так же, как и для всех, — с ухмылкой ответил он, не сводя с меня глаз, будто говорил: «Не обольщайся, идиотка».

Этого вопроса не было в моем списке, и я задала его просто так, считая необходимым подразнить слишком высокомерного паршивца за стойкой во время лекции.

Он никак не прокомментировал мой вопрос во время лекции, и покинув аудиторию после звонка, жестом пригласил меня вернуться к ним в офис. У меня было пару вопросов к Маргарет, а затем я собиралась вернуться к себе в Саннивейл.

— Как часто ты ведешь лекции в Стэнфорде? — робко спросила я, когда мы оказались в машине. Брэндон посмотрел в зеркало заднего вида на секунду, а затем ответил:

— Два раза в неделю у старшекурсников, — холодным тоном ответил он. В машине вдруг стало для нас двоих слишком мало места.

Внезапно он остановился, отстегнул ремень безопасности и дернул за дверцу автомобиля. Я замешкалась, и в этот момент Брэндон пояснил:

— Возьму нам кофе, — тихо сказал он, оставляя меня в машине.

Через несколько минут он вышел из кофейни и протянул мне бумажный стаканчик. Сделав глоток, я вспомнила, что не называла ему названия напитка, но в стакане был латте.

— Это латте на соевом, — констатировала я, наблюдая за тем, как пристегнувшись, он завел машину. — Ты до сих пор помнишь, — добавила я, напоминая о моей непереносимости лактозы, о которой ему было известно в школе. После беременности это стало проявляться еще хуже.

— Я и не забывал, — сухо произнес он, трогаясь с парковки. — Кристина, это всего лишь напиток.

Остаток пути мы ехали в абсолютной тишине.

***

— Как тебе Стэнфорд? — спросила Маргарет, когда мы вернулись в офис.

Штаб-квартира компании в Пало-Альто по атмосфере значительно отличалась от офиса в Лос-Анджелесе. Здесь было много света, хотя футуристический стиль был неизменным в обоих офисах. Я все чаще ловила себя на жуткой мысли, что, возможно, все сделала правильно тогда, когда оставила Брэндона в покое. Возможно, нам и не суждено было быть вместе, ведь наша влюбленность и одержимость друг другом не позволила бы ему сейчас достичь таких высот. Жаль, что пришлось заплатить за это, жертвуя своей любовью.