— Это зависит от того, насколько серьез я захочу это сделать, — по-птичьи мигнул обоими глазами Ворон.

— Нет, это зависит от силы его собственного духа, — задумчиво возразил Кош, опять превращаясь в шипящего призрака. — Любопытно...

— Если тебе так трудно находиться здесь с нами, ты можешь нас покинуть — мы постараемся как-нибудь пережить эту утрату, — мрачно проговорил себе под нос Ворон, покосившись на Коша.

— Дело вообще не только в силе, — продолжил обсуждение Эш, демонстративно не замечая высказывания Ворона. — Кусок мяса впечатлит злую собаку гораздо больше, чем палка. Потому что к палкам она привычная, и к драке всегда готова. А вот к мясу за просто так — нет. Поэтому мы идем на большую охоту, Ворон. Но духов самому не жрать!

— Вообще-то я голоден, — хмуро пожаловался Ворон.

— Потерпишь, — строго приказал Эш. — Все туши должны остаться в этом мире целыми. Ясно? Нам их много потребуется.

Вернувшись обратно в реальность, Эш подошел к своему туру поближе. Почесал его по могучей шее, терпко и остро пахнущей звериным духом. Продолжая поглаживать зверя по густой шерсти, он медленно обошел животное, мысленно пересчитывая видимые метки на его теле.

У гиганта их было много. Некоторые — огромные, наслаивающиеся друг на друга, как орнамент. Но кроме таких отметин в густой шерсти скрывались и едва заметные, не больше половины разрезанной сливы. Эш разглядел и пару волчьих меток, и одну медвежью, и даже отметину горного филина.

— Похоже, характер у тебя непростой, раз все эти разные твари так запросто в тебе уживаются, — усмехнулся Эш.

Коричневый и блестящий глаз тура шевельнулся, чтобы поймать человека в фокус зрения. На гладкой поверхности огромного ока, как в черной озерной воде, отражались и налипшие на густые ресницы хлопья нетающего снега Первого, и сугробы, и человеческий силуэт. А в глубине зрачка тусклой зеленью поблескивала чужая и дикая душа одержимой твари.

— Будет непросто, но мы должны справиться, дружище, — сказал Эш туру. — Ты сможешь.

Тот качнул огромной кудрявой головой, точно сомневаясь в сказанном.

Эш усмехнулся в ответ и отправился на охоту.

Благо, далеко ходить и выискивать добычу ему не пришлось. Кош помогал, как мог — восьмилапые лисы с кожистыми крыльями летучей мыши, полумертвые шатуны с барсучьими мордами и белки размером с лошадь сами так и лезли на Эша.

Он побеждал тварей одну за другой, и, вытирая со лба обильный пот, вынужден был признать, что кое в чем Ворон прав.

Сил у него явно поубавилось.

К утру у Эша непривычно болели руки и плечи, тело устало гудело, но зато в мире Ворона должно было скопиться столько добычи, что хватило бы накормить множество вечно голодных духов.

Укладываясь спать на уютно устроившегося в снегу тура, Эш с наслаждением закопал в теплую меховую шубу еще липкие от крови ладони.

— Эй, ты здесь? — сонным голосом окликнул он Ворона.

«Здесь», — нехотя отозвался дух.

— Хорошо. Разбуди меня через пару часов? Будем приручать внутренний зверинец моего вонючего друга. Только не всех сразу, а по одному. По одному — должны справиться... Даже если...

Эш не договорил, незаметно для себя проваливаясь в крепкий сон.

Дарий почувствовал, как ночь внезапно наполнилась предчувствием крови. Во рту стало солоно, будто от разбитых губ. Но человеческое восприятие тут было не при чем — это духи, раскрасив ему плечи пылающими вензелями стигм, взбудоражено повыпускали клыки.

То, что Дарий предвидел умом, они вдруг ощутили, как уже свершившийся факт.

— Я хочу видеть Руфина!.. — кричал Дар, готовый в любой момент встретить грудью брошенное в него золотое копье.

Возгласы коменданта стихли. Отряды подданных священных акад повернулись к безумному стигматику, сверкая энергией. Вокруг каждого из всадников разливалось сияние, нестерпимо едкое для глаз одержимого.

За спиной Дария раздался хруст разрывающейся мерзлой земли — это Червь вместе с Гидрой нырнули под землю и бросились прочь от стен Уршу, в одночасье превратившегося из уютного дома в коварную ловушку.

Идиоты!

Надо было делать рывок раньше, и правее!..

Хотя шансов уйти у них по-любому было не так уж много.

— Остановить беглецов! — пронеслось над отрядами, и пятерка воинов ринулась следом за стигматиками.

Кони из белоснежных стали золотыми. От копыт оставался сияющий след, будто от падающей звезды.

Секунда — и они уже оказались далеко позади своих соратников, а на заснеженной земле вспыхнула алая черта заградительного поля.

До сих пор Дарию ни разу не приходилось видеть, как это выглядит со стороны. Потому что он сам участвовал в его создании.

Но в этот раз акады были вовсе не на его стороне.