Но среди древних мумий были и те, кого можно было назвать еще живыми людьми. Тощая потемневшая кожа обтягивала их истощенные лица, узлы суставов и выпирающие ребра. Эти ребра чуть заметно приподнимались и опускались, а руки, прибитые к стволу, слабо вздрагивали.

Сдавленный стон и шепот раздался у Эша за спиной.

— Вот почему символ дингира — это дерево, — тихо проговорил молодой ворон. — И вот почему аккады требуют в жертву героев...

— Верно, — ответил ему разговорчивый старик-аристократ. — Время от времени им требуется новое вместилище.

«И сегодня их новым вместилищем должен стать ты»... — прошептал Эшу на ухо ворон.

«И как же я это сделаю?..»

«Тебе нужно просто соединиться с ними. И принять всех в себя. Но это — уже моя задача», — мрачно отозвался ворон.

— Но где же Шаккан? — спросил уже вслух Эш.

— Тринадцатая акада закреплена с другой стороны, — еле слышно подсказал один из жрецов.

Эш обошел вокруг ствола, и наконец среди мертвых и живых мумий увидел юношу.

Тот был полностью обнажен, на заломленных руках засохли ручейки коричневой крови. Глаза парня оставались открытыми, но видели они что-то явно не из этого мира. Посиневшие губы дрожали, скулы и подбородок заострились.

Так вот что они сделали с ним.

Эш смотрел на Шаккана — а видел почему-то себя. Юного, семнадцатилетнего, наивного и невинного. Распятого на древе дингиров...

— Клещи! — громко крикнул Эш, обернувшись на жрецов. — Дайте мне клещи!

«Что ты задумал?» — обеспокоенно спросил Ворон, в то время как жрецы, переглянувшись, передали Эшу парчовый плат с горстью гвоздей, молотом, клещами и топором.

Подхватив инструмент, Эш подошел к Шаккану и принялся вытаскивать из его запястий и локтей гвозди.

Аристократы не вмешивались. Жрецы смотрели на происходящее с нескрываемым ужасом.

«Ты не можешь. Ты дал клятву Первому! Сворачивать с дороги слишком поздно, Эш!» — встревоженно проговорил дух.

— Я дал клятву — я ее и сдержу, — не обращая внимания на присутствующих, вслух ответил Эш. — Я обещал Первому двенадцать акад — и он их получит. Двенадцать, ворон! А Шаккан — тринадцатый! И он останется жить, потому что я так хочу! Потому что а зачем тогда это все, если такие, как он, должны умереть?! Пусть он будет жрецом, или пророком, или целителем — я не знаю, что умеет его акада. Но пусть он будет!

Ворон немного помолчал, а потом ответил с интонацией Коша:

«Хорошо».

Тело юноши повисло на одной руке, и Эш бережно подхватил его. И, поддерживая, высвободил и вторую руку тоже.

Шаккан глубоко и шумно вздохнул, его взгляд стал осмысленным.

— Эш?.. — простонал юноша.

Молодой ворон оттащил паренька от страшного древа и положил на пол.

— Привет, — сказал он Шаккану с печальной улыбкой. — Живой?

Глаза Шаккана расширились.

— Не знаю... Я был в сиянии... Я... Я убил Червя!.. — будто в бреду, пробормотал он.

— Не ты, — твердо сказал ему Эш. — Кровь, которая на тебе, отмывается обычной водой. Ясно? Все будет хорошо, Шаккан. Я здорово опоздал, но я вернулся. Такие дела...

Поднявшись с колена, Эш подошел к жрецам, взял с плата гвозди и молот. И, обернувшись на Дария, протянул молот ему.

— На. Доведи начатое до конца.

Молодой ворон приблизился к древу и встал на место Шаккана.

Дарий неуверенно шагнул к Эшу. Его руки дрожали.

— Я... Я не смогу, — проговорил он.

— Да и я хрен позволю, чтобы Эш из Сорса, сломавший стену, умер от руки врага! — охрипшим голосом сказал Ларс и, взглянув на Эша, добавил. — Парень, дай лучше я это сделаю.

— Хорошо, — согласился тот.

Взяв молот из рук Дария, Ларс приблизился к древу. Эш поднял руки. Жрецы вдруг опустились на колени, монотонно подвывая что-то себе под нос — шутка ли, их великая святыня, их реликвия отдана на растерзание одержимого варвара из Внешнего круга! Аристократы затаили дыхание.

Попробовав вес молота, Крыс взял один из гвоздей и прижал его острое жало к запястью друга.

— Я все сделаю быстро, с одного удара. Не сомневайся, — проговорил он.

— Было бы неплохо, — усмехнулся Эш.

— Готов? — тихо спросил Ларс.

Эш взглянул на Айю — она по-прежнему оставалась холодной и равнодушной. Она наблюдала за происходящим, как скучающий путник в крытой телеге следит за происходящим снаружи через окошко.

Потом Эш перевел взгляд на бледного Дария с раскрасневшимися глазами. На Шаккана, похожего на мертвеца.

И на Ларса с ожесточенным, внезапно постаревшим лицом.

— Готов, — ответил молодой ворон.

В ту же секунду молот звонко ударил по металлу, и руку Эша пронзила острая боль. Перед глазами ярко вспыхнуло золотое сияние. Древо вдруг задышало, зиккурат наполнился бормотанием и стоном — это зашевелились живые мумии. Второй гвоздь пронзил локоть, и Эш заскрипел зубами, чтобы самому удержаться от стона.