А потом проговорил:

— И правда... Больше особо некому.

Эш кивнул.

Потом развернулся к своему войску, подъехал ближе к первым рядам. И, набрав в грудь побольше воздуха, громко крикнул:

— Братья! Сегодня для всех нас скорбный и вместе с тем великий день! Мы с вами изменили ход истории. Преграды, которая много веков отделяла Внутренний круг от Внешнего, больше нет!

Он призывно вскинул руку, и войско ответило ему громким и дружным кличем, подняв руку в ответ.

Эш выдержал небольшую паузу, а потом продолжил:

— Но мы не должны забывать, ради чего мы сюда пришли!

— Убивать аристократов! — крикнул кто-то ему в ответ.

— Нет, братья. Мы пришли сюда не для этого. Не для того, чтобы убивать! А затем, чтобы жить! Жить в другом мире, который будет лучше, чем тот, который мы знали всю свою жизнь! Лучше, чем тот, в котором росли наши деды и прадеды! Много ли можно вырастить на выжженных полях? Будет ли плодоносить вырубленный сад? Нет, не будет. Наш будущий мир мы должны вырастить, как зерно. А для этого нужен не огонь! А терпение, упорство и очень много труда. И наш труд начнется здесь! — Эш обернулся и указал на виднеющийся город. — Я очищу для вас эту землю, и она будет ждать ваших рук — обновленная, с распаханной грудью в ожидании семян, которые вы бросите в нее. Думайте, что собираетесь взращивать. Ненависть не накормит ваших детей.

— Так война же повсюду, о каких полях ты говоришь?.. — крикнул Эшу молодой темноволосый воин со свежей раной на щеке и плече.

— Я хочу закончить эту войну. Сейчас, пока проклятые машины не превратили все наши земли в руины и пепелище! В стенах этого города я собираюсь в полной мере стать тем, кого вы видели во мне все это время — вашим защитником! Я стану вашей акадой. Не тринадцатой, а единственной, вмещающей в себя двенадцать других великих акад!

Он снова вскинул руку, и войско ответило ему раскатистым радостным возгласом.

— А когда я войду в святилище, чтобы остаться в нем, вас поведет мой друг и ваш брат, Ларс из Сандоса! — перекрикивая всеобщий гул, провозгласил Эш.

Гул стал в разы громче. Воины, которых вел к стенам Крыс, обрадованно застучали мечами в щиты.

— Мы закончим войну и начнем жить по-человечески! А тех, кто не захочет принимать наши требования и наши правила, мы будем сажать на кол и безжалостно вырубать с нашего поля! Ура, братья! — уже охрипшим голосом прокричал Эш.

Войско продолжало одобрительно гудеть, пока молодой ворон не сделал резкого движения рукой, призывая к вниманию.

— А сейчас мы войдем в священный город, и будем держать себя, как подобает хозяину на собственной земле! Потому что сокровища этого города — наши сокровища! Потому что дворцы за этими стенами — наши дворцы, и женщины — наши женщины!

Войско опять довольно загудело, загрохотало оружием.

— Кто-нибудь наверняка все равно чего нибудь сотворит, — негромко сказал Эш Ларсу, продолжая улыбаться и держа над головой сжатую в кулак руку. — Сажай на кол сразу. Штук пять посадишь — остальные присмиреют, почуяв узду. Покажи, что новая рука не слабее прежней. Но только наказание должно быть очевидным, справедливым и понятным для всех, понимаешь? Невнятные ситуации или пропускай мимо глаз, или вставай на сторону своих. Они должны знать, что им ты веришь больше, чем чужакам, какое бы имя или статус те не носили. А потом можешь уже по своему усмотрению — кого-то миловать, кого-то наказывать. Но в начале — жесткие правила, и жесткое, но справедливое наказание за их нарушение.

Крыс мог бы ответить, что и без советов Эша как-то разбирался со своими мужиками, но не стал. И только молча кивнул в ответ.

— Ты станешь нашей акадой! — крикнул кто из глубин войска. — Нашим богом, как у еретиков!

— Да будет благословенна женщина, родившая тебя! — воскликнул звонкий девичий голос.

Эш только с грустной улыбкой головой покачал.

Пройдет время, история сделает новый виток — и что же, интересно, спустя века останется от реальной истории Эша из Сорса?..

Потом он повернул Полудурка и повел свое войско к городу. Проводники тоже двинулись вперед.

Тяжелые ворота нехотя поднялись, впуская гостей.

И стоило только Эшу въехать внутрь, как древо дингира на его груди вдруг запылало. Виски болезненно запульсировали, тело налилось свинцовой тяжестью.

Он усмехнулся.

Вот теперь он не сомневался, что истинные акады поблизости.

Очутившись на главной площади, молодой ворон осмотрелся.

Конечно, он сотни раз слышал, что богатые города Внутреннего круга удивительны и красивы. Но такого не ожидал!

Несмотря на войну и прочие невзгоды все мостовые здесь были очищены от снега. Вдоль улиц ярко светили роскошные фонари в виде лозы. В больших стеклянных кубах, установленных по ту сторону площади, виднелись зеленые деревья — их освещали специальные лампы внутри. Городская ратуша походила на дворец, сделанный из твердого белого кружева. Два мраморных воина поддерживали на своих плечах широкую лестницу, водостоки сторожили гигантские крылатые волки, а на башне поблескивали золотом огромные часы с мозаичным циферблатом. Чуть правее ратуши виднелся небольшой парк для прогулок с множеством дорожек и опустевшими на зиму чашами фонтанов. Дальше располагались строгие, вытянутые к небу дома с резными балконами, колоннами и высоким крыльцом, которое по обе стороны охраняли огромные тигры из черного камня. Через дорогу стояло открытое святилище — отмеченный символами стигм алтарь, украшенный золотыми цепями и множеством подвесных фонариков. Роскошные кареты с грохотом торопились покинуть площадь.