– Но… но лучше в храме, – Джундо не отвёл взгляда, ему совершенно не нравилось, что приехавший с генералом щенок ему приказывает.

– Вы тут проверите, есть ли у неё дар, засвидетельствуете, а уже в городе наш храмовник определит силу, – надавил на храмовника сын генерал-губернатора.

– В городе? – одновременно прошептали кузнец, Вереника, храмовник, а генерал-губернатор в голос заржал, похрюкивая.

– Мой сын! Не теряет время на пустые разговоры. Конечно, в городе, или вы думали, что мы оставим в этом захолустье сильного мага, который может на лету стрелу поймать?

– Никуда она не поедет, – громкий голос Кобальта оборвал смех Амброзия.

– Схватить его и в холодную! – злые глаза генерал-губернатора сузились в две щёлки, кузнец же решил биться до последнего.

Он обвёл взглядом присутствующих, если среди них нет мага, то шансы положить всех очень большие.

– Отец, не нужно. Ты сам понимаешь, что моя судьба решена, – Вереника повисла на руках Кобальта. – Мы должны подчиниться, – она поднялась на цыпочки и почти в самое лицо губами что-то прошептала родителю, а затем поцеловала того в щёку.

– Послушай дочь, глупец, она умные слова говорит, – усмехнулся генерал, держа лук наизготовку.

– Хорошо, я уступлю, – произнёс через долгую минуту кузнец, широкие плечи опустились, и он сам словно стал меньше ростом. – Что с ней будет? – Кобальт, что-то для себя решив, сделал шаг вперёд к генералу.

Тот осмотрелся, понял, что вокруг собралась огромная толпа, которая с интересом наблюдает за происходящим, и произнёс:

– Дева выйдет замуж за благородного господина, негоже такой красоте пропадать, – ответил Амброзий, шёпот удивления, смешанный с завистью, пронесся по толпе.

– Вы даёте своё благородное слово, что моя дочь не пострадает и не будет служить магом?

– Обещаю, – генерал-губернатор в сопровождении воинов подошёл к девушке, поднял пальцем её подбородок и утонул в ярком зелёном взгляде.

Он, мужчина, проживший жизнь, не самую лучшую и праведную, словно молодой пацан, не мог отвести взгляда, смотрел и смотрел, погружаясь всё глубже. Перед глазами пронеслись моменты молодости, когда он умел любить и не был настолько жесток и чёрств.

«Я хочу ей обладать! Целовать, засыпать золотом, хочу от неё детей! Она будет моей!» – он тряхнул головой и в ужасе сделал шаг назад, решив, что магичка насылает на него чары.

– Не смей! Никогда не смей использовать против меня магию! Я не поддамся внушению, – сделал шаг назад, развернулся и быстрым шагом вернулся к коню.

Вереника смотрела вслед странному генерал-губернатору и не понимала его слов. Она никогда не использовала магию против людей, просто не умела.

– Проверяй! – Амброзий рявкнул на храмовника и взобрался на коня.

Джундо подошёл к Веренике и, вынув из кармана палочку из неизвестного камня, приложил ко лбу девушки, прошептал слова и начертил руну, которая неожиданно проявилась словно из ниоткуда.

– Магия в девушке есть, – произнёс тот и добавил: – Вечером жду тебя на молитву.

Вереника, отвернувшись от толпы, плакала и шептала:

– Прости, батюшка. Как ты без меня?

– Проживу, милая, главное, что ты будешь счастлива. Генерал обещал, что ты будешь в благородной семье, в достатке и любви.

– Так и будет, – усмехнулся генерал-губернатор.

– Ты и ты! – Гавел тыкал пальцами в стражников. – Отправляетесь охранять магичку. Куда она, туда и вы. Утром выезжаем!

– Мы разместимся в доме градоначальника. Не так ли, любезный?

– В моём доме всегда вам рады, – мужчина расплылся в фальшивой улыбке.

Ещё через время дорога опустела, кузнец, утешая дочь, отправился домой. По бокам и сзади их сопровождали охранники.

– В дом не пущу! – тихо произнёс кузнец, захлопнув перед ними дверь. Возражать никто не стал.

Вечером девушке пришлось идти к храмовнику, в этот раз ей не хотелось вдвойне там быть, и предчувствие Веренику не обмануло: стоило дверям закрыться за девичьей спиной, как недовольный Джундо позвал прихожанку присесть рядом с ним на скамье.

После того, что произошло, Джундо резко приблизился и попытался поцеловать её. Девушка, вскрикнув, вскочила с места, но тут же была прижата к холодной каменной стене телом храмовника.

– Вереника, девочка моя, посмотри в мои глаза, не бойся, я тебя не обижу. Ты меня слышишь? – он смотрел в распахнутые глаза Вереники и еле сдерживал себя. – Лишь одно твоё слово, и никто не посмеет забрать тебя отсюда.

– Отпустите, господин… – Вереника боялась использовать магию, пытаясь вырвать руки из рук храмовника.