– Джундо, меня зовут Джундо. Всего раз назови по имени, Вереника, – приближая лицо, шептал мужчина, девушка с силой дёрнула руками, но всё было тщетно, храмовник слово сошёл с ума. – Вот уже несколько лет каждую ночь ты истязаешь мою душу во снах, смеёшься, обнимаешь, целуешь и отталкиваешь. Я просыпаюсь, а тебя нет рядом. Невозможность обладать тобой выжигает меня изнутри, – он выпустил её руки и попытался ладонями прикоснуться к лицу.

– Нет! Нет, нет, нет! – девушка извернулась, резко подняла колено, и храмовник, зашипев, согнулся.

– Уйдёшь, и я столько наговорю про тебя генерал-губернатору, что ты окажешь не женой богача, а…

Она замерла возле порога.

– Интересно, кем она окажется? – из двери, ведущей во внутренние покои, вышел молодой человек, сын того самого генерала.

– Щенок! – выплюнул Джундо, и зашипел, пытаясь подняться. – Как ты посмел войти в мой храм?!

– Как и все, – губы молодого человека улыбались, да только глаза оставались колкими и злыми. – Разве запрещено? А вы пылкий мужчина, Джундо, да только не вам мечтать о Веренике, – он подошёл к дрожащей красавице, окинул её взглядом и произнёс: – Иди домой и собирайся, утром выезжаем.

Испуганная девушка кивнула и выбежала в открытую для неё Гавелом дверь.

– Спасибо, – она обернулась к храму.

Справа и слева от девушки встали охранники, Вереника, передёрнув плечами, быстрым шагом направилась к кузне и уже, конечно, не видела, как Гавел практически пришпилил храмовника, словно бабочку, к стене.

– Только тронь её, только скажи моему отцу лишнее слово, тебе не жить! Ты понял?

Храмовник испуганно смотрел в глаза с вертикальными зрачками и шептал лишь одно: «Пощадите!».

– Ты дрожишь, что произошло? – кузнец обнял вбежавшую домой девушку. – Храмовник вновь требовал от тебя остаться в храме? – он, нахмурившись, смотрел на дочь.

– Нет, просто замёрзла, пока возвращалась. Ты всё собрал?

Отец кивнул, поднося палец к губам.

– Генрих поможет, ночью за деревней он оставит лошадей и немного припасов.

Вереника с теплотой подумала о хозяине таверны, который в сложную минуту не побоялся генерала и решил помочь другу бежать.

– Отец, а как же Вержик? Неужели мы его тут оставим? – девушка мыслями перенеслась к своему любимцу.

– Опасно его с собой брать, Генрих обещал ухаживать за ним. Вереника, легче уйти по тайному ходу, охрана до самого утра не заподозрит, что мы исчезли.

– Я понимаю, – дочь кузнеца грустным взглядом оглядела дом, в котором прожила столько счастливых лет. – Отец, может, ты всё же останешься? Всю жизнь прожил тут, скажешь…

– Замолчи! – кузнец сжал кулаки. – Кроме тебя у меня никого нет. Жизнь потеряет смысл, если ты сбежишь одна. Мы уже решили, что отправимся в северные земли, там и обоснуемся, пока я могу держать молот в руках, не пропадём. За тебя, не задумываясь, отдам жизнь, доченька.

– Не пропадём, – всхлипнула Вереника и прижалась к отцу.

– Иди попрощайся с Вержиком, – мужчина вытер слёзы на лице Вереники и подтолкнул её в спину.

Вереника долго вычищала коня, кормила отборным зерном и разговаривала:

– Генрих хороший человек, не капризничай, иногда выполняй его просьбы, – Вержик косил карим взглядом на хозяйку, не понимая, зачем она ему рассказывает о хозяине таверны. – Ешь хорошо, Крыстя тебя любит, поэтому морковью ты лакомиться будешь часто, а ты её за это катай на спине. Дай-ка копыта посмотрю, подковы проверю, – она подняла заднюю ногу Вержика и взялась за жёсткую щётку.

– Вот вы где.

Вереника вздрогнула, услышав мужской голос, и чуть не выпустила ногу Вержика, которую зафиксировала между своими.

– Гавел, что вы тут делаете? – тонкие пальцы с силой сжали щётку, словно та могла бы защитить её.

– Зашёл вас проведать, вы от храмовника уходили испуганной, – он не пытался приблизиться. – Пришёл успокоить, больше он вас не потревожит. Вам помочь? – он перевёл взгляд на копыто.

– Вас сюда не звали, – в дверном проёме появился кузнец. – Пока я хозяин в кузне и доме, – грозно произнёс тот, – и я не позволяю приближаться к моей дочери!

Мужчины скрестили взгляды.

– Раз вы себе позволяете вечером без приглашения прийти к девушке, то что будет в дороге? Вереника, собери мои вещи, я лично сопровожу тебя до города. Уходите, господин Гавел, пока я вам кости не пересчитал, – Кобальт демонстративно согнул железный прут, стоявший рядом у стенки, и бросил его к ногам молодого человека.

– Папа… – прошептала Вереника, опасаясь, что генеральский сынок от испуга начнёт звать охрану на помощь.

– Я уйду и предупрежу отца, что вы будете сопровождать дочь, – Гавел наклонился, поднял прут и, не отводя взгляда от кузнеца, вернул железке прежнюю форму.