— Я понимаю, — Анисимов задумчив, — только на войне часто бывает наоборот…

— Никогда такого не бывает, чтобы нельзя было организовать хотя бы точечный перевес, — пускаюсь в объяснения, расхаживая по комнате. Прямо учителем себя чувствую.

— Понятно? — снова сажусь напротив него. Анисимов замедленно кивает, почти физически чувствую, как мои слова укладыватся у него в голове.

Я объяснил всё на примере гипотетического отражения танковой атаки. К примеру, батарея сорокопяток против шести немецких T-III. Можно представить и худшее соотношение, но в данном случае у сорокопяток есть хоть какой-то, пусть небольшой шанс.

В лоб они ничего не сделают. Но залпом, по предварительной договорённости, запросто снимут гусеницу с передового танка. Что делает танк, когда на полном ходу с него срывается гусеница? Он разворачивается боком. И есть шанс влепить, — дружно, всей батареей, — ему снаряд. Мы недавно что узнали? А то, что глупые немцы оформили люки в боках башни. И люк этот пробьёт что угодно. Из четырех снарядов попади хоть один — танку конец.

Вот и получается, что всего двумя залпами из этих мелкашек серьёзный танк немцы теряют. Сорокопятка маленькая, её после каждого уничтоженного танка можно перекатывать в сторону. И если позиции оборудованы продуманно, если есть миномётное прикрытие, которое может выбросить дымовые мины, если расчёты хорошо обучены, есть все шансы на победу.

Вот стрельба залпом по одному танку это и есть создание точечного перевеса в отдельно взятом бою. Сложись всё совсем плохо, батарея не меньше двух танков уничтожит. Для 41-го года размен батареи сорокопяток на два средних танка вполне допустим. Сорокопяток у нас намного больше, а лично я постараюсь организовать размен в свою пользу.

Хорошие новости мне Анисимов принёс. Дорога Вильнюс — Даугавпилс не просто блокирована, а надёжно перекрыта. 11-ая армия открывает реабилитационный период, взяла оба фамильно родственных литовских городишки, как их… Швенчонис и Швенчонеляй.

30 июня, понедельник, время 09:35

Литовская ж/д, примерно посередине перегона Швенчонеляй — Дукштас

— Давай! — сержант, сидящий спиной у дерева, отдаёт неуставную команду. Солдат с подрывной машинкой в нескольких метрах поодаль энергично крутит ручку.

— Б-дум-м-м! — дисциплинированно отвечает фугас под полотном железной дороги и выбрасывает вверх перевернутый конус гравия и дыма. Встаёт на дыбы и валится пара шпал, задираются вверх изогнутые рельсы.

Диверсионная группа быстро собирается. Сапёр хозяйственно сматывает провод, пригодится ещё. Радист сворачивает радиостанцию. Через десять минут восемь бойцов в маскхалатах исчезает в лесу.

На привале, на холме в нескольких километрах самый любопытный боец пристаёт к сержанту.

— Тащ сержант, а на кой мы столько ждали? Пришли бы, подорвали, заминировали и ушли…

— Будешь много знать — быстро состаришься, — сержант встречает любопытство подчинённого не ласково, но быстро смягчается.

— Не знаю я. Могу только догадываться. Сразу не взорвали, значит, что? Значит, чего-то ждали. Вопрос! — сержант поднимает палец. — Вопрос: чего?

Сидящие рядом бойцы поневоле заинтересовываются, но их ждёт разочарование.

— А вот чего мы ждали, я не знаю, а знал бы — не сказал. Хорошо знаю одно: действия всех подразделений должны быть согласованы. Поэтому взорвать мы должны были именно в этот момент, ни раньше, ни позже.

30 июня, понедельник, время 09:45

КП 11-ой армии невдалеке от Швенчониса.

Полковник Анисимов.

Зачем именно в этот момент вывели из строя железную дорогу восточнее Швенчонеляя, досконально ведаю только я. ВРИО командующего 11-ой армии полковник Анисимов. И штаб, конечно, но штабные до мелочей всего плана тоже не знают.

Генерал Павлов мне не всегда понятен. Поначалу даже пугал, но с какого-то момента начало доходить, что всё просто. Ни о чём догадываться не надо, всё говориться прямо и в лоб. Очень подкупает. Не понятен только в мелочах, до определённого момента, когда его задумки срабатывают.

Вот, например, какое-то время не только я, многие не понимали, зачем он позволил немцам начать охват Бреста. Вплоть до момента, когда они застряли намертво. Горжусь тем, что как-то догадался сопоставить дальнобойность немецких гаубиц и глубину, на которую зашли немецкие танки. Вот оно в чём дело! Перед немцами закрыли двери, когда они вышли за пределы действия немецкой артиллерии. А воздушная поддержка вызвала серьёзные возражения со стороны орлов Копца.

Задачу мне Павлов поставил неприлично простую. Он просто обстановкой не владел, а я на месте быстро выяснил, что в Швенчонисе немцев практически нет. Комендатура и до роты солдат при поддержке пары не очень серьёзных танков. На ж/д узле Швенчонеляе побольше, до пехотного полка и лёгкой танковой роты. В любом случае, подорвать железку в нескольких местах не сложно. Подошедшие ремонтные платформы тоже пустить под откос. Попытку подогнать войска по железке, — если немцы додумаются до такой глупости, — тоже легко пресечь. Не война, а игра в казаки-разбойники. Плотно охранять полторы сотни км железной дороги войск не напасёшься, и смысла нет. Мы можем артиллерией обстрелять, воздушный налёт организовать.