Васильев кладёт трубку, смотрит на своего собрата по инженерным делам. Михайлин (Иван Прокофьевич) молча ждёт.

— Климовских говорит, чтобы мы ехали на Бобруйский артполигон. «Стакан» будем испытывать завтра, как раз и командующий подъедет.

— Покидаете нас, товарищи генералы? — спрашивает до сих молчавший директор завода.

— Не надолго, — то ли успокаивает, то ли угрожает генерал Михайлин, — если командующий примет работу, то вам заказ будет, не меньше сотни.

— Заказ, это хорошо, — осторожно высказывается директор, — а металл будет?

— Если что, танки переплавишь. Но это в крайнем случае, — Васильев взялся отвечать на вопросы, — броневую сталь расточительно пускать на второстепенные части. Разберёмся. Транспортом нас обеспечишь?

— Куда ж от вас денешься? — директор вздыхает и берётся за телефон.

10 апреля, четверг, время 10:35.

Бобруйский артполигон.

— А зачем со всех сторон закопали? — смотрю на двоих не из ларца, неодинаковых с лица генералов, — как смотреть, что происходит внутри?

Генералы переглядываются.

— А зачем, Дмитрий Григорич? — отвечает Васильев, — снаружи всё прекрасно будет видно.

— Да? — тяжело задумываюсь. Тяжело после вечерних посиделок с Пашей Рычаговым мозги включаются. Вроде есть в словах резон.

— Если не закапывать со всех сторон, может наклониться в ту сторону после попадания, — выдвигает ещё один аргумент Михайлин. Тоже верно.

— Ладно, пошли, — тяжело встаю, тяжело иду на позицию, где разворачивают сорокопятку. Поодаль, пока зацепленная за грузовик стоит трёхдюймовка образца 30-го года, как подсказывает мой генерал. То-то она мне древней кажется. Колёса не обрезинены.

Смотрю на водителя, который что-то у меня спрашивает. Что-то вспыхивает в голове. Он говорит «аккумулятор»? Почему меня так колыхнуло от этого слова? Что он там мне сказал? Ага, спрашивает, куда пушку лучше везти, боится за аккумулятор, который вот-вот сядет.

Смотрю на оставленный нами вкопанный «стакан» под укреплённой башней от Т-26. Стрелять надо с двух сторон, но не напротив друг друга, чтобы не угодить по сослуживцам. Под углом градусов девяносто будет нормально. Хм-м, соображаю ещё, будь проклята та наливка, которой меня Паша угостил.

— Отъезжай вон туда, — показываю рукой, — видишь тот чахлый кустик? Вот сразу за него пушку надо поставить.

Водитель козыряет и бежит заводить свой тарантас. Оживляются и остальные. Смотрю им вслед и всё думаю, зачем мне аккумулятор?

Стреляли с двух сторон, целясь по «щекам», двум сторонам от башенной пушки.

— Совсем слабо помяло, — заключает Васильев о повреждении внутренней оболочки. Пробой внешней был гарантирован. Что может сталь в семь миллиметров? Толстую, если она не пятьдесят мм, ставить нет смысла. Любую другую снаряд пробьёт. Самое главное препятствие наполнитель между простенками, обычный гравий.

— Надо было песком ещё засыпать, — высказываюсь я. Васильев пожимает плечами, по лицу вижу, что он сомневается.

— Если гравий будет пересыпан песком, то при входе снаряда трение будет больше, — объясняю я. Точно я не уверен, плотную засыпку может ударной волной разметать. Решить всё окончательно может только эксперимент. Поэтому даю отмашку на выстрел из трёхдюймовки.

Подходим. Дырища во внешней оболочке намного больше и живописнее. Васильев нетерпеливо убирает камни, обращает сияющее лицо.

— Не пробило! Есть трещина и прогиб, но пробоя нет!

Ну, и замечательно. Кисло улыбаюсь и заставляю красноармейцев досыпать песком и грунтом с тыла башни. Пушку приходится перетаскивать, башню заклинило, не повернёшь. Если экспериментировать, то до конца.

Пушка бахает ещё раз. Промахнуться со ста метров трудно. Идём смотреть. Х-ха! Пробоя тоже нет и вмятина внутри не такая уж и страшная. Интересно, а бронебойный возьмёт? Но таких у нас нет.

— С песком лучше, — фиксирует результат Михайлин, — башня будет тяжелее, надо поворотный механизм усилить.

— Выкапывайте и увозите обратно, — командую генералам. На начальника полигона стоит только глянуть, как он вытягивается и рапортует:

— Транспорт будет предоставлен, товарищ генерал армии.

— Доберетесь до места? — спрашиваю своих генералов, — я в Барановичи, если кому надо поехали.

Поехал Васильев, ему в штабе что-то понадобилось. Что же мне так засело это слово «аккумулятор»?

Решён вопрос с ещё одним гвоздём. УРы будут усилены. Директор обещает за месяц склепать не меньше восьмидесяти «стаканов», если металл будет. Металлопрокат мне в наркомате обещали. Эти двое из ларца пройдутся сначала по Гродненскому УРу, потом Осовецкий, Замбровский, Брестский. Неисправных танков категории IV у меня не хватит. Дополним категорией III, хоть они ещё дышат. Сниму с них башни и на УРы. С самими танками надо думать, что делать. Надо спросить завтра Васильева, как там дела с оживлением моторов.