11 апреля, пятница, время 08:35.

Барановичи, резервный штаб округа.

— Изнутри вашу работу не посмотрел, — с лёгким осуждением смотрю на Васильева, — личному составу удобно будет?

— С мягким креслом не сравнить, — после короткого раздумья отвечает генерал, — но воевать можно.

— Сделайте вот что, — Америку не открываю и велосипед не изобретаю, всё придумано до нас, — поставьте один «стакан». Выберите место, наиболее неудобное для атаки с той стороны, там и поставьте. А потом внимательно выслушайте, что скажут красноармейцы, которые опробуют огневую точку. Кстати, вентиляцию продумали?

— Там длинная щель есть для ствола пушки. А делать какие-то дополнительные отверстия опасно. Лишняя возможность для вражеских огнемётов.

— Ладно. Действуйте, — и перехожу к другому вопросу. — Что там на заводе говорят по поводу ремонта двигателей?

— Говорят, что нет оснастки и профильных станков, — докладывает генерал. — Советуют отправить на завод-изготовитель. В Рыбинске.

— Выясните эту возможность, созвонитесь с дирекцией Рыбинского завода. И командируйте туда кого-нибудь толкового, пусть изучит возможность ремонта движков у нас на месте.

— Если они возьмутся, — замечает Васильев.

— Если возьмутся, — соглашаюсь и думаю: а если нет? Не должно быть вообще-то. Как-то они делают цилиндры и поршни. То, что быстрее всего из строя выходит.

— Параллельно продумайте изготовление из Т-26 тягачей. Партию штук в пятьдесят надо сделать. Убрать всё лишнее. Башню, боковую броню подрезать, пусть будет открытый, лишь бы легче стал. У Т-26 мотор слабый, столько груза не тянет. Если получится шеститонный тягач, замечательно. Хоть что-то сможет утащить.

— Боковую броню на Гомельский завод отправлю, — тут же пристраивает будущие обрезки Васильев.

— Владимир Ефимович, — смотрю на Климовских, — приказ из наркомата о переподчинении мобскладов пришёл?

— Так точно! Только там указано: «в случае особых обстоятельств», в расшифровке в числе прочих указаны «военные действия по любой причине».

Всё правильно, так и договаривались. В приказе никто не будет прямо писать, что мы ждём нападения Германии. Нам за это фуражки быстро снимут, вместе с головами.

— Когда какое-то из стройуправлений освободится, пусть займётся строительством аэродромов. И основных и резервных. Не обязательно бетонных. Бетонку разрешаю только в Белостоке и здесь, в Барановичах. Все остальные — восточнее Минска. Подробности утрясёте с Копцом…

Занимаюсь текучкой, а в голове будто шип сидит. Ночью приснился сон, из которого помню только эпизод, короткий фрагмент, всплывший из глубин памяти. Возвращаюсь домой откуда-то, из подъезда выходит тот сосед, который возился со своей «Ауди», с каким-то приятелем. Дежурно здороваемся и расходимся. Одну фразу мельком улавливаю, когда они отходят. Приятель соседа говорит ему: «Подсоедини сидюк к отдельному аккумулятору…». Это всё. И что это значит?

Совещание идёт по накатанной, дела как-то идут, обучение войск усиливается, оборонительные редуты подготавливаем к укреплению… так, я обещал Тимошенко сдвинуть мобсклады!

После того, как всех отпустили, сидим с начштаба целый час, прикидываем, где лучше и удобнее разместить склады. Те самые, из-за бессмысленного уничтожения которых в начале войны, страна потом года полтора опомниться не могла.

Принципы здесь простые, что я и объясняю Климовских.

— Крупные мобилизационные пункты будут в Барановичах, Гомеле, Минске. Поэтому львиная доля снаряжения для мобилизованных должна быть в этих городах. Остальные — на востоке: Витебск, Орша, Могилёв, Смоленск. Восточные начнут работу чуть позже, хотя для них тоже надо запасти обмундирование, снаряжение, оружие и боеприпасы.

— А Белосток?

— Белосток, Кобрин, Пинск, Гродно и прочие — вне учёта. Там надо оставить столько, сколько им не хватает для укомплектования полных штатов.

— И всё?

— И всё, — взглядом предупреждаю против дальнейших расспросов. Все эти приграничные территории в зоне повышенного риска. Не собираюсь рисковать своими ресурсами сверх необходимого.

— Командарму-10 ГСМ оставить километров на пятьсот движения всей массой. Остальное — лётчикам. Вооружения: пушки, пулемёты — вывезти в Барановичи.

Потом наметили новые точки дислокации для нескольких складов с востока. Я напирал на те, которые слишком близко находятся к Киевскому и Прибалтийскому округу. Потом кое-что вспоминаю и, тыча в карту, говорю:

— Айн, цвай, драй… — перехожу на немецкий. Климовских улыбается и поддерживает.

— Troph"ae Waffen zu verschenken… — поднимаю вопрос трофейного польского оружия. Его надо отдать УРам. Со всеми припасами. Это вещь одноразовая. Там калибр 7,9 мм, 9 мм, у нас такого нет.

Ещё раз уточняю по карте все решения. По аэродромам и складам. Убеждаюсь, что начштаба всё усвоил.