– Дан, но это же даже звучит бредово!
– схватилась за голову я.
– То есть, мы наполовину урезали ритуалы к празднику, потому что так захотели люди, которые не считают наших богов богами?

– Представляешь, какая свежая и оригинальная идея? И эти люди почему-то называют себя консерваторами!

– Но стоп, это что же дальше будет: продолжая их логику, от магии вообще надо отказаться, потому что она искушение и исходит не от тех богов?

– Ну да, примерно так. Только вообще не от богов. Это важно. Не знаю, почему, но важно.

– Слушай, а когда эта хрень началась? Что-то такое я помню, оно было и раньше, но мне казалось, это говорят какие-то странные убогие, которых никто не слушает. Но теперь ради них отменяют ритуал в честь Матери, сокращают стихийные ритуалы и просят проводить основную часть обрядов по домам... это как вообще?!

– Ну, можно считать, «эта хрень» случилась примерно в течение последнего года. До этого Виктор Розен не имел такого веса в Совете Магов. А теперь имеет. И к нему худо-бедно прислушиваются, и чем дальше, тем больше. Он менталист и хорошо давит на мозги.

А я на Равноденствие ничего такого не заметила, никакого урезания ритуалов. Но что я тогда вообще замечала, кроме красивых глаз Джанны?

– Вот теперь мне стало страшно. Если такие перемены буквально за год...

– Добро пожаловать в политическую жизнь Славы, - улыбнулся Дан.
– Лично мне тут страшно круглые сутки.

– Ладно, а что это хоть за бог такой? Какую магию, какие дары он дает своим почитателям?

– О, это самое смешное. Он, видишь ли, никакой магии не дает. Он магию забирает.

Я похлопала глазами, переваривая это безумное заявление.

– Но тогда зачем? В смысле... должно же быть хоть что-то, ради чего ему поклоняются?

– О да, - кивнул Дан.
– У него такие аргументы - обухом не перешибёшь. Он обещает своим последователям - вдумайся, Верескова!
– вечную жизнь.

– В смысле, как некромант?
– обалдела я.

– В смысле, как бог. Он забирает души своих последователей, тех, кто жил по его правилам, в какое-то особое место, в котором их души могут счастливо существовать всегда. Со всей своей памятью и сознанием.

– И не уходят в эфир?
– ужаснулась я.
– Не растворяются, не поднимаются к богам? Неужели кому-то кажется, что это хорошо?

– Не поверишь, оказалось, да. Оказалось, множество людей так цепляются за свою личность и опыт, что будут счастливы сохранить их после смерти, особенно если им обещали счастье.

– Так, ладно, - я потрясла головой, подавила желание еще раз спросить, не разыгрывает ли меня Дан.
– А как это проверить? С нашими богами всё понятно, вот наша магия, вот наши дары, вот пути, которыми можно даров лишиться или ослабить их, вот способы просить у богов. А у Единого как?

– А никак, Глена, - развел руками Дан.
– Никак не проверить. Умершие последователи Единого даже на зов некромантов не приходят.

Мы с Яром сидим у входа в медблок, куда решили переместиться из приемной. Место хорошее: практически за поворотом, а это значит, что мы спрятаны от глаз идущего по коридору, а вот любые шаги слышно издалека. У нас даже парочка магически замаскированных бойниц есть, чтобы не высовываться из-за угла посмотреть, кто идет. Все-таки строители Пятихолмья понимали, что делали, когда проектировали замок. Я и всегда-то это знала, информация обо всех достоинствах здания при осаде и штурме в головах учеников оседает еще на втором курсе. Но теперь я это прочувствовала по-настоящему. И прониклась. Даже жаль, что зачет по второму разу сдавать не надо, вот теперь я бы разливалась соловьем и про коридоры, и про хорошо простреливаемый двор, и про башни, и про стену, и про ворота наши прекрасные, и про винтовые лестницы в башнях. Надо бы вспомнить, что там еще было интересного, в той теме. Мало ли, пригодится.

Мы сидим, расслабившись. Отдыхаем. Но обмануться нашим невоинственным видом может разве что тот, кто с боевиками и стихийниками не учился. В общем, у нас все схвачено, кроме того, что нас мало. Я уже задергала Яра, чтобы он связался со своими и потребовал прислать к нам кого-нибудь еще. Магия вернулась, и телефон тут больше не ловит, зато у Яра есть какое-то колечко для связи. Он упирается, считает, что мы справимся сами, даже если на нас выскочит сам Розен. И если бы речь шла о магическом бое, скорее всего, он был бы прав: у нас боевая подготовка уж точно получше, чем у менталиста, и как бы Розен ни умел давить на мозги, давить и уворачиваться от ударов стихийников одновременно — дело почти непосильное. Вот только Розен — не просто менталист, а ларец с сюрпризами: магический дефицит, проклятая пуля, портал — сколько еще неожиданностей у него припасено? А если он придет не один, а с группой человек хотя бы в пять?

– Мы по столько не пропускали, - говорит Яр.
– Так что этим одиночкам еще где-то встретиться надо...

Яр замирает, обдумывая мысль, и я киваю ему:

– Вот именно, возможно, у них даже точка сбора какая-нибудь имеется. Почти все ведь здесь учились, да и в любом случае, даже если всё позабывали, карту замка добыть — не такое уж сложное дело.

Карта замка Пятихолмья — вовсе не секрет. Зачем скрывать карту, если каждый коридор на ней вопит о том, что сюда лучше не соваться с недобрыми намерениями?