– А я не знаю, свободна ли я, спасибо, что спросила, - развожу руками я.
– Зверин меня еще не отпускал, и я не знаю, когда он освободится, но логика подсказывает, что скоро: Дану сейчас, по идее, спать положено, а не лясы точить. Он и так наглеет чрезмерно.

– Может быть, хватит заставлять меня просить?
– говорит Джанна.

– Нет, не хватит. Это ведь ты хотела мне что-то объяснить, так?

– Тебе не кажется, что я уже заслужила общение на равных?

– Тем, что помогла мне сегодня? Я тебе, конечно, благодарна, но я тебя об этом не просила.

– Нет, не этим. Как минимум твоей ментальной защитой.

Общая тревога звучит в тот момент, когда разговор наконец-то сворачивает на интересную тему! Впору взвыть «пожалуйста, еще минуточку!» - вот только вряд ли это поможет. Мы с Джанной одновременно вскакиваем и бросаемся к выходу из приемной — в центральный холл, где и положено собираться в таких случаях, но уже почти на бегу Джанна говорит:

– Останься, кто-то должен охранять медблок и Дана! Я скажу, что ты здесь, пришлют кого-нибудь в пару.

Отлично. Впрочем, Дан сейчас действительно очень легкая мишень. И если тревога связана с Розеном... и если Розену так надо Дана убить... да, его надо охранять. Причем делать это должен кто-нибудь более опытный, но... судьба у Дана такая в последнее время: за что ни хватишься, кругом только я. Замуж — я, воскрешать — я, охранять — опять я, что ж такое-то.

Обеспокоенный Зверин выглядывает из-за двери палаты, видит меня, выдыхает.

– Верескова, вы парализованы или остались охранять?

– Скорее второе.

– Вот и чудно. Тогда я к другим пациентам, пока вам напарника не пришлют. А как пришлют, надо вас все-таки осмотреть на всякий случай. Такие вы интересные вещи тут вытворяли — слов нет.

– Я про них ничего не знаю, - честно говорю я.
– Рассказать вряд ли что-нибудь смогу.

– Да мне все равно, что вы расскажете, - небрежно машет рукой Зверин.
– Мне посмотреть бы, да и все. Сейчас вернусь.

Зверин уходит, я встаю около двери, так, чтобы вошедший не заметил меня сразу, прислоняюсь к стене затылком. Холодная. Хорошо. Судя по тому, как меня потряхивает, бодрящее зелье все еще со мной, вернее, во мне. В дверь стучат.

– Верескова, это Яр, - говорит знакомый голос.

– Кто тебя прислал?
– это я делаю попытку по-умному проверить, точно ли это Яр, а не некто с имитатором голоса.

– Джанна. Вернее, Варя, а ей сказала Джанна, - интересные дела. Что, в отсутствие Дана парадом теперь командует Варя? Ай молодец, ай карьеристка.

– Заходи, - проверочка вышла так себе, но даже если это не Яр, сначала стоит впустить, потом уже убивать. Через дверь-то неудобно.

Это действительно Яр, его широченная спина и темный подбритый затылок. И его быстрая реакция: только зашел, сразу одним взглядом охватил всю комнату, понял, что меня там нет, развернулся к двери.

– Играем в прятки?

– Вроде того. Что там случилось?

– Розен случился. Не поверишь, у него был с собой свернутый портал.

– Сюда или отсюда?

– Сюда.

– И теперь сюда прут его люди? О боги... где он его развернул?

– На наше счастье — прямо в холле. Место открытое, из любого коридора отличненько можно вести огонь. Но — три жертвы со стороны наших при открытии, плюс закрыть не можем, он продолжает пропускать по десять человек в минуту, и не всех просто уложить. И после первых трех партий несколько прорвались в боковые коридоры, ловят пока. И Розена тоже ловят.

Вот отлично, просто отлично. Ждать ли нам его в гости с пистолетом наперевес? Думаю, да, ждать.

– Но его же должны были обыскать!

– Обыскали, ага. Только портал магией не фонил вообще, антимагический камень же работал, или что там это было. Потом перестал. Наши сидели с ним лясы точили, наверное, с час. Прямо вот там, в холле. А потом как жахнуло!

– Кто из наших пострадал?

– Во-первых, ректор. Во-вторых, его частично прикрыла деканша, так что Грозовские оба живы, но как бойцы пока что всё. В-третьих, девчонка какая-то из менталистов, я ее не знаю, взяли, кто под руку подвернулся, от Розеновых атак защищать. Вот насчет нее я точно не уверен, она, возможно, совсем всё.

Я ощутимо бьюсь затылком об стену, это немного отрезвляет. Ну как, Глена, ты думала, что все закончилось, осталось только вылечить Дана и провести какие-нибудь там переговоры, или как это обычно делается, да?

А вот и не угадала.

Моя любовь оказалась ненастоящей. С самого начала, с первого порыва пойти и проверить, как там дела у Джанны, которая так плохо выглядела, с простого человеческого желания ей помочь, с поступка, который мне даже и признаком влюбленности не казался, а так, просто проявлением сочувствия, все было ненастоящим. Я влюбилась в Джанну просто потому что она этого захотела. А она знала об этом с самого начала — и принимала это, допускала, да что там, она это начала. И ее до недавнего времени ничего, видимо, не смущало.