– Можно мне нож?
– спрашиваю я, хотя мне ужасно неловко просить его о чем-то. Розен задумывается.

– Стрелять умеешь, огневичка?
– спрашивает он наконец. Я нерешительно качаю головой: конечно, я умею целиться по мишеням, но при этом я обычно использовала собственный огонь, здесь же явно будет что-то другое.
– Ничего, с пяти шагов попадёшь. Если что, подойдешь вплотную. Один раз Князев сегодня спасся, будет справедливо и символично, если он умрёт именно от того, от чего и было предначертано.

Я понимаю красоту замысла. Он становится ещё красивее, если вспомнить, что я сама вытащила Дана оттуда, куда отправил его Розен. Это воспоминание неприятно, и я отгоняю его: всё это было давно, словно не сегодня, а в прошлой жизни. Я искуплю.

Розен достаёт пистолет, неужели тот самый, которым сегодня уже целился в меня, и который должны же были у него забрать? Впрочем, очевидно, что он вернул всё, что считал своим. Это правильно, только так и могло быть. Я протягиваю руку, и он вкладывает пистолет мне в ладонь, но отпускать не спешит.

– Пистолет следует держать двумя руками, - тоном преподавателя говорит он. Я послушно поднимаю вторую руку, но кладу её не на рукоять пистолета, а на руку Розена. В голове у меня делается ослепительно ясно и холодно. Розен замолкает, я сжимаю пальцы вокруг его запястья и чувствую, как невидимая сеть с моих рук оплетает его коконом,обвивает руки, плечи, спину, ползёт и вверх, и вниз.
– Прекрати немедленно, - рявкает Розен.
– Взять её! Остановить!

Толпа там, за столами, медленно, будто бы нехотя приходит в движение. Я сую мешающий пистолет Дану и обхватываю Розена двумя руками, будто обнимаю: быстрее, быстрее туда, где нас не достанут! Несколько мучительно долгих секунд ничего не происходит, но потом я будто вижу в воздухе сияющий след Той-Что-Танцует. Вижу, следую за ним глазами и проваливаюсь в темноту.

Здесь холодно. Здесь снова холодно, но свет, исходящий от Паучихи, делает холод почти переносимым. Нас уже ждут. Нет, не нас: Розена уже ждут, именно его. Я здесь только инструмент, портал для доставки. Я выпускаю Розена из своих недружеских объятий: как-то само собой становится ясно, что отсюда он уже никуда не уйдёт.

– Прости нас, что оставили тебя без защиты, девочка, - говорит Паучиха, приближаясь.
– Ты должна была быть открыта и уязвима, чтобы он не побоялся подпустить тебя ближе.

Я пожимаю плечами: не успела еще обо всем этом подумать, осознать, что мне, оказывается, есть что предъявить богиням в качестве претензии, было как-то не до того. Да и вообще: как мне обижаться на них? Зачем и на что обижаться, если, в конце концов, Розен здесь, я жива и даже Дан, похоже, тоже жив? В голове шевелится смутное подозрение, что потом, в будущем, вспоминая то, что случилось в зале, я буду испытывать множество неприятных чувств, в том числе по отношению к богиням, позволившим Розену уничтожить мою ментальную защиту. Я шла к нему, надеясь на эту защиту! Я могла Дана убить! Я могла всех подставить и что-то такое сказать, что Розен меня не подпустил бы! Я пинком загоняю эту мысль обратно в те глубины, из которых она вынырнула: не до неё сейчас. И потом, что бы ни было в будущем, следует быть благодарной за то, что у меня (наверное, даже наверняка!) будет возможность что-то вспоминать и чувствовать: не всем так повезло сегодня.

– Ты можешь присутствовать, - говорит, приближаясь, Та-Что-Танцует.
– Это наш способ сказать «прости». А наша благодарность будет позже.

Она отворачивается, давая понять, что сейчас ее внимание обращено не ко мне, и взмахивает рукой. Мерцающая сеть, оплетающая Розена, меркнет, а потом и вовсе исчезает. Они стоят лицом к лицу: несостоявшийся западный бог и две богини Востока.

– Говори!
– разрешает ему Та-Что-Танцует и снова машет рукой.

– Вы думаете, вы победили, но вы не можете победить!
– рявкает Розен. Его слова, не подкрепленные больше никакими ментальными фокусами, все равно несут в себе заряд убежденности и силы, но ни сила, ни убежденность никого не трогают и, не найдя жертвы, оседают искрами на песке.
– Вы не можете победить, вы чистое зло, а зло никогда не побеждает! Вы соблазняете людей ложными посулами, вы обещаете им величие и силу, а сами просто жрёте их и всё! Все вы, все, одинаково мерзкие паразиты на теле мира!

– Забавно, как он приписывает другим то, чем грешит сам, - раздается свистящий шепот прямо над моим плечом. Я вздрагиваю, оборачиваюсь и вижу того, кого не чаяла увидеть хоть когда-нибудь ещё. Лион Мин, дохлый некромант, бывший жених моей супруги и причина всего, что случилось между мной и Джанной. Ну, почти всего.

– Ты почему здесь?
– тихо спрашиваю я.

– Потому что нужен, - улыбается он, и глядя на его довольное лицо, я вдруг осознаю, что он был ненамного старше Джанны, когда умер. Голос Розена меж тем набирает новую силу. Я снова оборачиваюсь к нему.

– Я всегда был честен со своими людьми! Да, я требовал многого, но много и отдавал! Не было человека, который пришел бы под мои знамёна недобровольно.

– Сказал менталист, - тихо прокомментировал Мин за моей спиной. Я шикнула на него, не поворачивая головы.

– Вы ведёте мир к катастрофе. Вы посеяли в нем раздор. Вы не в состоянии жить в мире друг с другом, раскололи его пополам и думаете, что он это вам простит! Мир должен быть един, и я знаю, как сделать его единым!

– Ты заметила каламбур? Если в мире не останется никого, кроме Единого, то мир и будет Единый. Как тебе?