Так просто? Я зажигаю огонёк, замечаю в нём золотые искры, которых не видела раньше. Но — потом, потом! Сейчас надо заняться делом. Я начинаю с левой руки. Лента вспыхивает, на миг становясь золотым огненным браслетом, и падает пеплом на чёрный песок, оставив лишь легкий серый след на моей коже. Князев, наверное, расстроится. Но в основном расстроится, что не увидел, как всё было.

Зажечь второй огонек оказывается труднее. Я думаю, что это потому что действовать надо левой рукой, а она ведь у меня не ведущая. Думаю и сама себе не верю. И всё же я обязана попробовать. Джанна принимала это решение оглушенная страхом, недосыпом и не знаю уж, чем ещё. Да, пусть теперь нельзя списать её решение на зелье, но и здравым его назвать... Глена, хватит болтать. Я кладу левую руку на красную ленту и поджигаю её прямо с руки, раз уж не получается вызвать для этого отдельный огонёк. Браслет загорается золотым огнём. Вот и всё. Я, конечно, пожалею об этом. Но это не важно. Джанна не должна быть привязанной ко мне только из-за того, что когда-то я помогла ей спастись. Внутренний голос говорит мне: ты могла бы спросить Джанну, нужно ли ей это. Я огрызаюсь: нет, не могла! Её здесь нет, и вряд ли у меня будет второй такой шанс.

Браслет горит. Он горит долго, но не становится пеплом, даже не обугливается. Я поднимаю глаза на богинь.

– Ты попыталась, - улыбается мне Паучиха.
– Хватит, ты уже сама всё поняла. Есть лишние вещи, которых не должно было быть. А есть правильные события, их не отменишь.

Браслет горит. Я пытаюсь добавить ещё немного жара. В первый раз было так просто, почему теперь нет?

Возможно, потому что я этого не хочу. Возможно, потому что этого не хотят богини. Возможно... многое возможно, одно бесспорно: мне сейчас наглядно объяснили, что некоторые вещи отыграть назад не получится.

Если я скажу, что я очень расстроилась, что всё вышло именно так, я солгу.

– Ты просила дважды, и оба раза нам не пришлось делать ничего. Но у тебя есть третья просьба, так?
– подгоняет меня Паучиха. Я киваю:

– Да, есть. Это... про мою семью. Меня отлучили от семьи. Год назад.

Я так давно не говорила этих слов и даже не думала об этом, что теперь горло перехватывает почти сразу же. Наверно, к таким словам нужна привычка.

– У тебя теперь своя, - пожала плечами Та-Что-Танцует.
– Сделаете не хуже. Ты ведь понимаешь, как это делается.

– Да. Но... там мои корни. Моя магия. И там люди, которых я люблю. Мне...
– мне их не хватает. Но договорить это оказывается еще труднее, чем признание, что они меня выгнали. За Джанну.

– Так в чем твоя просьба?
– улыбается Паучиха.

– Я прошу совета. Могу ли я сделать так, чтобы меня... ну... может быть, не приняли обратно, но... чтобы разлом стал не таким глубоким? Могу ли я как-то зарастить связь обратно?

Я всё время его чувствую, этот разлом. Братья писали мне письма, я что-то отвечала, но чувствовала, что теперь это не то, что раньше. Мы виделись сегодня с Варей и разговаривали примерно как всегда, но все равно всё было не так. С родителями тем более всё было не так. Не говоря уж о том, что сил стало меньше, но сила ладно, боги с ней, мне хватает. А вот семья...

– И снова нам не нужно делать ничего, - вздыхает Паучиха.
– Ты, девочка, давно семейный кодекс читала? Возьми, почитай.

– Но как я могу его взять, если я...

– У любого члена семьи попроси, возьми, почитай, - с нажимом продолжает она.
– И тогда ты увидишь, что с тобой не случилось ничего такого, что не случалось бы с любой дочерью, уходящей замуж в чужой род.

– Я? К Джанне? К Гринам?!

– Нет, девочка, у вас вышло чуть сложнее. Джанна точно так же ушла к тебе, как ты к ней. Мы ведь сразу тебе сказали: сделаете свою семью. Делайте. Нет, никакого разрыва у тебя не случилось, просто у тебя появилась другая семья. Ты не знала, но твоя мама, видно, что-то такое чувствовала. Она умеет очень удачно говорить, так ведь?

О да. Интуиция у мамы фантастическая. Но, как бы это сказать, не всегда работающая.

– Но почему тогда мне так плохо?
– вопрос звучит глупо, но умных у меня уже не осталось.

– Потому что ты ушла в другую семью, а её нет. Сделай, - терпеливо повторяет Та-Что-Танцует.
– А ещё вы поссорились с родными. Помирись. Для того, чтобы стало лучше, не магическую связь нужно восстанавливать, а человеческую.

– А я смогу?

– Сможешь, - твёрдо говорит Паучиха.
– Итак, у тебя закончились просьбы? Значит, пришла очередь наших подарков. Но мой подарок — просто возвращение отобранного. У тебя была красивая сеть, сплетенная любящими руками. Моя будет не хуже и защитит не только разум, но и тело. Не полагайся на неё, но знай, что она есть.

Я кланяюсь Паучихе с благодарностью и чувствую, как на мою голову опускается легкая, невесомая сеть.

– А мой подарок — моя дружба, - говорит Та-Что-Танцует.
– Ты будешь видеть больше, слышать больше, ты будешь ходить сюда моими тропами. А однажды ты найдешь в себе знание, которое запишешь в вашу семейную книгу. А теперь иди, ты и так была здесь слишком долго.

Не так уж долго! Разговор у нас вышел вполне сводящий с ума, но короткий. Разве нет? Я открываю глаза и обнаруживаю себя в медблоке.

– Я же говорил, что она скоро придёт в себя!
– звучит над моей головой голос Князева. Я приподнимаюсь на локтях и осматриваю присутствующих. Князев успел сменить рубашку. Джанна недавно плакала. Варя одновременно недовольная, будто с кем-то тут поругалась, и довольная — неужто тем, что я пришла в себя?

– Я что, как-то особенно долго валялась?
– спрашиваю я.

– Ха! Мы за это время успели осаду разогнать, пленных нахватать, с Советом поругаться, Грозовская вместо декана пошла, ух она им там навела шороху!