– Почему это «не справилась»?
– возмутилась я.
– Все у меня с контролем отлично!

– Вот я и говорю, доказать будет трудно, - кивнула Варя.
– Поэтому ты уж избавь меня от этого, ладно? И сама не страдай.

Это было даже мило.

Она меня, конечно, не убедила. То есть, доводам я вняла, но каждый раз, когда Дан приглашал Джанну за наш — свой — стол, мне хотелось запустить в нее тарелкой с чем-нибудь белым. Рисом, например, или макаронами. Черный свитер и белые макароны — отличное цветовое решение, правда же? И красный соус тоже туда хорошо вписался бы. Вслух я старалась это своё отношение не проявлять. В моем случае и с моим характером это означало: просто молчать побольше. Желательно, вообще все время молчать.

Впервые я не выдержала и все-таки сцепилась с Джанной, когда кто-то начал травить байки про использование приворотных зелий. Если еще точнее, это она сцепилась со мной. Я, помнится, сказала что-то вроде:

– Ну, если он ее бросил из-за зелья, значит, не так уж сильно любил. Настоящему чувству никакое зелье не помешает.

И тут она издала такой специальный вежливый смешок, который, кажется, заменял ей хохот в случаях, когда кто-то при ней нес чушь.

– Это типичное заблуждение человека, мало знакомого с зельями, - сказала Джанна. Вежливо так сказала, даже чересчур, будто разговаривала с полной идиоткой.
– Приворотное зелье действует в любом случае, когда не был заранее принят антидот. Да и сама идея, что чувства могут делиться на настоящие и нет...

– А что с ней не так?
– я была даже рада, что она первая ко мне прицепилась. Значит, если дискуссия свернет не туда, я все-таки смогу надеть ей на голову тарелку. Дан, конечно, обидится. Да и леший с ним, нечего было ее сюда таскать!

– Чувства — категория не качественная, а количественная. Жертвенная любовь от легкой симпатии отличается количеством эмоций, но не качеством. И если проследить за этим чувством по нарастающей, от симпатии через влюбленность к любви, мы не сможем прочертить границу: вот здесь это еще симпатия, а тут уже влюбленность. Этот переход происходит незаметно, он неизмерим. Это просто постепенно приращение эмоции - той же самой эмоции. И в любом случае, «истинное чувство» как защита от зелий и приворотных чар — это миф, хоть и на удивление живучий.

– Ты так хорошо разбираешься в чувствах. Большой опыт?
– не удержалась я, намекая одновременно и на ее траурный наряд, и на... сама не знаю, на что. Дан тихо окликнул меня, намереваясь одернуть, но не тут-то было. Джанне тоже хотелось поговорить.

– Конечно, у меня большой опыт. По изучению трансформации эмоций под влиянием зелий. Это моя курсовая работа. Поэтому могу сказать совершенно точно: не важно, насколько сильно человек влюблен, приворотное зелье действует одинаково.

– Да? И что же тогда случается с его большой любовью? Куда она девается?

– Никуда. Она просто меняет объект, - пока я хлопала глазами, пытаясь переварить неожиданный ответ, Джанна пустилась рассуждать.
– По сути, влюбленные люди даже более уязвимы перед приворотным зельем. Если человек не испытывает никаких чувств, зелье провоцирует симпатию и даже влюбленность, но сила чувства зависит от крепости зелья, удачного подбора компонентов, индивидуальных особенностей... в общем, тут как повезет. Или насколько компетентен зельевар. А если человек уже имеет привязанность, даже такую, которую вы зовете истинной любовью, - она улыбнулась мне, как бы вежливо, но мы обе понимали, что это не так, - то эту истинную любовь он просто начнет испытывать к тому, на кого укажет зелье.

– Но ведь есть же случаи, когда человек перебарывал влияние приворотного зелья и возвращался к тому, кого любит, - не хотела сдаваться я.

– Есть, конечно. Это люди, которым удалось разлюбить. Такое случается и с настоящими, - она неприятно выделила это слово, - чувствами. Когда они невзаимны или опасны, например. И это, судя по исследованиям, примерно так же тяжело.

– То есть ты хочешь сказать, что нет разницы между искусственно наведенным мороком и настоящей любовью?

– Я хочу сказать, что приворотное зелье вызывает настоящую любовь. Не бывает чувств-мороков. Если кто-то испытывал симпатию, а потом перестал, это ведь не значит, что она была ненастоящая.

– А по-моему, именно это и значит!

– Мы уплыли из зелий в философию, давайте выплывать обратно!
– вмешался Дан. Джанна пожала плечами. Я тоже. Желание надеть ей на голову тарелку стало еще острее, но я — уже в который раз!
– сдержалась.

Таран оказывается защищен лучше катапульт, и мы подключаемся к его обстрелу после того, как последняя катапульта вспыхивает зловещим синим пламенем (потому что Алекс позер, каких свет не видел). Здесь и щиты прочнее, и отдача в заклинателя от каждого попадания, и автоподпитка частью энергии атаки — все новейшие разработки. Неудивительно, что воздушники до сих пор не справились. Значит ли это, что Розен где-то рядом, или это просто такой отвлекающий маневр?

Запуская очередной шар и вцепляясь в парапет, чтобы не сбило с ног обжигающей отдачей, я позволяю себе секундочку помечтать о том, как сожгу этим огнем Розена к такой-то матери и стану главной героиней дня. Шар снова рассыпается перед щитом — и я уверена, что это только верхний слой щита! Кожу обжигает болью — отдача пришла. А сильна я все-таки! Если это только малая часть того, что я отправила к тарану, то я очень даже молодец. Как бы еще свести на нет эту чертову подпитку...

Я до боли в глазах всматриваюсь в таран, пытаясь найти, где расположен артефакт, отвечающий за подпитку, и чуть не пропускаю миг, когда наконец истощается замковый щит, и мгновенно прилетевшее в нас после его падения ледяное заклинание. Лену задевает краем, она падает, цветисто проклинает войны, Розена и ледяных магов заодно, встает снова, поудобнее устраивает онемевшую руку в кармане и посылает здоровой рукой огненный шар прямо в толпу, примерно в том направлении, откуда прилетело в нас. Никто на башне не напоминает ей, что мы хотели как можно меньше жертв со стороны нападающих.