В этот самый момент телефон в моем кармане начинает вибрировать.

– Ректор дал команду спускаться, - говорит Дан.
– Давайте живо, сейчас мы будем делать странное, ты мне нужна, Алекс с Татой тоже.

«Ему нужно», видите ли. Кто все-таки командует нашей обороной: ректор или Дан? И как так вышло, что я задумалась об этом только сейчас, когда он сам упомянул Грозовского? Не иначе, какое-то легенькое ментальное воздействие... хотя что это я? Вся эта ситуация — с войском у ворот, требованиями Розена, борьбой за Академию — одно сплошное ментальное воздействие, и совсем не «легенькое»! Так что когда прибыли Дан, Варя, Джанна и другие бывшие выпускники, которые не только понимали, что драка будет, но и были к ней готовы, все охотно приняли их руководство как должное. Даже Грозовский. И деканы. Вообще все!

Не зря Дана на первых курсах называли Князем. Понятно, кличка от фамилии, но правда в том, что он и по сути тоже Князь. Пришел, раздал указания — и все завертелось. И я сейчас тоже даю отбой и собираю всех на выход с башни.

– Зря вы с Варей меня остановили и не дали мне убить Розена ночью, - радостно говорит Дан, когда мы выходим во внутренний двор. Тут людно, но не слишком: в основном стихийники и нестихийные бойцы.
– Вечно вы, Вересковы, включаете гуманизм, когда он вообще, к лешему, не нужен.

– Мы думали, ты сдаваться идешь, - ошарашенно говорю я, - мы поэтому...

– Да разве одно другому помеха, - улыбается он, и я понимаю, что он меня дразнит. Только мне почему-то не смешно. Видимо, это какие-то его шутки для внутреннего использования. Дан, кажется, понимает, что мне немножко не до шуток, и меняет тон.
– Ладно, к делу. Мы тут кое-как договорились. Сейчас мы откроем ворота...

– Что?!

– Ворота. Откроем. Верь мне, так надо. Веришь?

– Нет! Ты рехнулся, что ли?!

– Не веришь. Но сделаешь. И все сделают, как миленькие.

Здесь и сейчас нет магии. Быть не может здесь никакой магии, здесь ведь антимагический камень активировали всего пять минут назад! Но я чувствую себя так, будто на меня давит менталист, крайне заинтересованный в результате. Он хочет, чтобы я послушалась, и я... слушаюсь? А может быть, все-таки смогу возразить?

– Но слушай, камень будет действовать не дольше часа. Может быть, за час они просто ничего не успеют сделать. Мы отсидимся, отдохнем, а потом с новыми силами...
– я делаю последнюю попытку что-то изменить.

– Сейчас мы откроем ворота, - терпеливо повторяет Дан, и я сдаюсь. Нет у меня сил ему сопротивляться! Как он это делает, вообще?
– И выйдем на переговоры.

– Ты нас всех убьешь!
– говорю я, но скорее по обязанности. Я считаю, что должна это сказать, хотя знаю, все будет как он хочет. Мы откроем ворота, выйдем на переговоры. Князев так говорит, кому и знать, если не ему. Я должна его слушаться. Должна. Почему я должна его слушаться?!

– Это они нас всех убьют. Щиты бы защитили от взрыва, но их нет и целый час не будет. Таран-то ладно, но нам скоро стену подорвут, надо что-то делать. Сейчас. Мы откроем ворота. И выйдем. Как парламентеры. Перед выходом я порежу руку, и каждый из вас примет по капле моей крови. Ты, Тата, Алекс, Зарем, Яр, Иван. Вместе со мной получается семь человек, нормальный переговорный отряд.

Тата, Алекс и остальной «переговорный отряд» стоит рядом и согласно кивает.

– Крови?!
– боги, что за бред он несет? Вернее, совсем не бред! Но зачем ему здесь и сейчас создавать с нами кровную связь?
– Ладно, допустим. И что потом?

– Потом мы захватим Розена, а если не получится, то убьем.

И ни у кого по-прежнему никаких возражений?!

– Как, Дан? Как мы это сделаем?

– С помощью магии. А магию вы получите из моей крови. Глена, может быть, перестанешь уже делать вид, что ничего не понимаешь? Ты же чувствуешь ментальное давление. И кстати, кто поставил тебе такую хорошую защиту, что даже в условиях магического дефицита работает?

Примерно неделю все шло по-старому: Джанна продолжала выглядеть как наспех поднятый свежий покойник, иногда переходя в стадию покойника несвежего. Дан по-прежнему старательно ее опекал, пока в один прекрасный (действительно прекрасный!) вечер не явился на ужин один. В смысле, без Джанны. От ехидных подначек Вари отмахнулся, сказал что-то невнятное, вроде «не сошлись характерами», и больше ее за стол не приглашал. Я была просто счастлива. А сама Джанна, с тех пор, кажется, вообще в обеденном зале стала появляться через раз — я иногда машинально искала ее взглядом и находила далеко не всегда.

Я думала, на этом история закончится. Но оказалось, что это для Дана она закончилась, а для меня — нет. Чем дольше я не видела Джанну, тем больше беспокоилась, сама того не желая. Этот ее траур, тени под ее глазами, этот изможденный вид... было понятно, что у нее проблемы, такие серьезные проблемы, что она не справляется.

Мне все чаще было тревожно, хотелось найти ее, поговорить минутку — просто чтобы удостовериться, что ей не стало хуже. Я не понимала, как Дан, который столько сил потратил на то, чтобы поладить с Джанной, мог просто взять и бросить ее в непонятных, но явно существующих неприятностях. Неужели просто надоело возиться? А что, так может быть? И что, вот это тоже — любовь и симпатия? Настоящие, просто недостаточно сильные? Интересно, что Джанна теперь думает об этом?