– Могу, не вопрос, - сказала я, прежде чем успела подумать, зачем мне-то это сдалось.
– А чего ты сразу-то не попросила, в тот же день? Если бы я сегодня не пришла, так бы и мучилась?

– А...
– Джанна как-то стушевалась и растерянно призналась: - Не знаю. Я только сейчас догадалась, что можно попросить.

Я постаралась сдержаться и не фыркать слишком громко. Тоже мне, зельеварша, интеллектуальная элита! С другой стороны, посмотрела бы я на себя при таком недосыпе. Небось, двух слов связать бы не смогла, а Джанна еще что-то осмысленное говорит. Вот и молодец.

– Ну, тогда я пойду, - решительно сказала я.

– Куда?
– спросила Джанна, да так испуганно, что я снова напомнила себе: у девушки недосып, очень серьезный. Это нормально, что она ничего не соображает.

– За вещами, - очень четко, с расстановкой, как маленькой объяснила я.
– Мне учебники нужны, тетради, пижама, одежда на завтра, наконец. И Варе сказать, где я буду.

Когда я вернулась обратно, Джанна сидела на кровати, будто уже собиралась ложиться. Она умоляюще посмотрела на меня:

– А можешь посидеть со своими заданиями на моей кровати? Пожалуйста!

Я вздохнула, но делать нечего: ввязалась, значит, делай по-нормальному. Сдвинула тумбочку, чтобы было удобно на ней писать, села рядом с Джанной.

– Так нормально?

– Да, спасибо, - сказала она. Легла и буквально через минуту — я еще нужную страницу найти не успела!
– задышала глубоко и размеренно, как дышит спящий человек. Так я и просидела до самого ужина, черкая набросок к реферату, слушая дыхание спящей Джанны и чувствуя тепло ее тела: как бы она ни ворочалась, обязательно касалась меня.

Я действительно не понимаю, что происходит, зато всей кожей, всем сердцем и каждым волоском чувствую, что времени на непонимание у меня больше нет. Мир не будет любезно и терпеливо ждать, пока я разберусь, что на самом деле происходит. И Розен с товарищами не будут ждать. И Князев тоже ждать меня не хочет, но ему - придется. Тем более, что он сам спросил, как я понимаю ситуацию. Значит, пусть выслушает мой ответ. Или мои вопросы, это уж как получится. Я оттаскиваю Дана в сторону. Как бы сильно мы ни торопились, уж три минуты у нас есть.

– У тебя осталась магия, - я перечисляю очевидное, стараясь просто выиграть время и успеть что-то понять.
– И какая-то моя защита работает. Значит, это не антимагический камень? Ведь при нем отключается совсем все, абсолютно. Значит, это какой-то другой магический дефицит?

Дан поощрительно мне улыбается:

– Молодец. Еще какие выводы?

– Ты знаешь, что это. Ты заранее к этому готовился, - начинаю загибать пальцы для подсчета я.
– Твоя кровь работает как усилитель магии, и кто ты в таком случае, я понятия не имею, но ты ужасно хитрый, если до сих пор это скрывал. И ты хочешь использовать это как повод установить кровную связь с нами, причем одностороннюю. Зачем тебе отряд стихийников в подчинении?

С каждым моим словом Дан улыбается все шире, а вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, говорит:

– Глена, выходи за меня замуж.

– Я серьезно спрашиваю, сейчас не время шутить!

– И я серьезно, - говорит он, шагает ко мне и целует в губы. Боги, полтора года назад я была бы на седьмом небе! Да и сейчас... всё он врёт, если бы у меня была какая-то ментальная защита, я могла бы сопротивляться, а мне так хорошо, что на минуту отступают и мои вопросы к Дану. Кажется, есть у менталистов такой прием: ошеломить, вызвать сильные эмоции и тем самым проломить защиту, которая иначе не ломается. У него получается. Куда-то исчезает и моё недоверие, и войско Розена за стеной, и даже Джанна... а, нет, Джанна никуда не девается.

Я с силой прокусываю себе губу, до крови. Во-первых, это немного отрезвляет, а во-вторых... Дан хочет кровную связь — будет ему кровная связь! Равная связь, и никак иначе. Я осознаю, что хожу по краю. Кровная связь не устанавливается насильно, он должен хотеть принять мою кровь, чтобы все получилось. Но сейчас он открыт мне, он целует меня и он хочет кровной связи. Да, он собирался давать мне свою кровь, а не пить мою. Но все же, все же этого может оказаться достаточно. А значит, надо рискнуть. Все должно получиться. Потому что иначе я просто не знаю, что мне теперь делать.

Дан чувствует привкус крови во рту и отпускает меня. Фыркает:

– Ты похожа на вампиршу. Вся в крови, - он так легко говорит это, будто бы в сложившейся ситуации его больше всего интересует мой внешний вид, а не то, что стоит за моей прокушенной губой.

– У вампирши бы в кожу впиталась, - в тон ему возражаю я. Что мы оба несем?! Мои мысли немного проясняются, видимо, потому что Дан больше не давит на меня. А раз он не может ментально на меня давить, значит, у меня все получилось. Или он сам, добровольно перестал?