– Общаетесь? – интересуется отец и выразительным взглядом окидывает мой объемный пакет. – Еще скажи, что подружились.

Краска приливает к щекам. Глупая реакция, не спорю. Я чувствую себя школьницей, которая отпрашивается на первое свидание с парнем.

– Папа, – выдаю и рефлекторно закусываю нижнюю губу.

– Этот Волков явно на дружбу с тобой не настроен, – прищуривается отец, а после склоняется ближе и доверительным тоном выдает: – Надеюсь, он в курсе, что если перейдет черту, никакая клиника не спасет?

Из моего горла вырывается смешок. Вообще, папа редко кого одобрял, скорее просто принимал, но у меня и парней почти не было. Стало дурно при мысли о том, что отец навел справки насчет Волкова.

Хотя какая разница? Я же не собираюсь с ним встречаться. Мы и правда общаемся только пока он находится в больнице.

Глеб спас меня. От одной ловушки отвел, из другой вытянул. Его отчаянная смелость впечатляла. Оголенный нерв. Всегда выбирает максимум.

– Ладно, иди, – папа смотрит на часы. – Если бы не операция, я бы сам с тобой пошел. Интересно же посмотреть на этого смельчака. Про него легенды уже по отделению ходят.

– Легенды?

– Самый популярный пациент, еще и на поправку идет в рекордные сроки. Его только в пример ставить. Здоровый бычара.

Отец прощается со мной и проходит дальше по коридору, а я застываю в недоумении. Еще вчера Волков говорил мне совсем другие вещи.

– Прикинь, выписывать не хотят, – мрачно заявлял он. – Ну подумаешь, раны кровят, боль ночами накрывает. Хрень. Ничего серьезного нет. Я бы уже мог вернуться к делам, а врач ноет типа нельзя, слишком рано.

– Никакой работы, – отвечала я. – Ты должен слушать врачей.

– Я тут только ради твоего бульона, – прибавлял Волков и опять сокращал расстояние, подступая вплотную.

Нет, я не питала иллюзий, осознавала, что он ко мне подбирается. Лукавство у этого мужчины в крови. Наглый. Хитрющий. По глазам все сразу читается.

За эту неделю мы как будто… сблизились? Я приезжала в клинику каждый день. Напряжения или неудобства от подобного не ощущала. Все казалось таким естественным. Природная благодарность.

И еще с Волковым оказалось приятно общаться.

Ну иногда. Если он держался в границах, вел себя как цивилизованный человек, а не набрасывался на меня будто безумный неандерталец.

Я захожу в лифт и беру пакет в руки, поднимаю, прижимая к груди, ведь так легче и удобнее держать. Покидаю кабину на нужном мне этаже, направляюсь в палату. Я всегда приезжаю в одинаковое время, поэтому знаю, что процедуры закончены, осмотру тоже не помешаю. Остается лишь открыть дверь и пройти вперед, что я и делаю. Поворачиваю ручку, переступаю порог, продолжая удерживать передачу на руках.

– Вот это мускулы, – восхищенно щебечет медсестра, проводя ладонями по смуглой ноге, разминая мышцы. – Как из железа выкованы.

Тонкие пальцы все выше скользят по бедру. Девушка склоняется, буквально укладывается на кушетку, потираясь грудью о Волкова.

Почему у нее такая короткая юбка? Или это халат? Форма просто задралась? Кажется, девушку совсем не заботит ее внешний вид. Хотя нет наоборот.

– Ничего тверже не встречала, – продолжает ворковать она елейным тоном и судя по всему рада сбросить одежду прямо тут. – Обалдеть. А вообще надо бы проверить. Везде так мощно и горячо? Моя коллега точно оценила.

Раздается довольное мычание.

Медсестра чуть отстраняется, и мои глаза расширяются от шока. Вижу, что тут есть вторая девушка. Темная макушка порхает как раз над пахом Волкова.

Конечно, я не различаю всех деталей, но и этого кадра предостаточно.

Пакет выскальзывает, содержимое разлетается по полу палаты. В моих руках остается лишь банка, которую я придерживала за крышку.

Девушки пораженно вскрикивают, оборачиваются на звук. Брюнетка даже отвлекается от своего очень интересного занятия, нервно облизывает губы.

– Лика? – хрипло выдает Волков.

Вот урод. Еще и ухмыляется. Доволен собой. Ублюдок. Смотрит на меня так, будто ничего особенного не произошло.

– Приятного аппетита! – выпаливаю.

Я запускаю в него банку с бульоном. Но промахиваюсь. Стекло разбивается о стену над кушеткой, а не о голову этого мерзавца.

Разворачиваюсь и пулей вылетаю из палаты. Дрожь негодования сотрясает тело.

– Лика! – вопит гад и мчится за мной. – Лика, ты чего?

Подонок. Всерьез спрашивает? Нет, он явно издевается.