– Нет, даже не думай о таких глупостях, – нервно мотаю головой. – Ты должен находиться под присмотром врачей. Никаких побегов, ясно?

– Допустим, я откажусь от этой идеи, – тянет Волков. – А что взамен?

– Глеб, я серьезно.

– Неплохо.

– Что? – спрашиваю и лишь теперь осознаю, как близко мы опять оказываемся, почти касаемся друг друга.

– Мое имя на твоем языке, – хрипло произносит Волков. – На губах. Я бы вечно слушал, раз за разом прокручивал.

Я опускаюсь в кресло, только бы разорвать этот странный контакт и сбросить морок, накрывший сознание. Но вообще, нужно двигаться к двери, а не здесь задерживаться. Навестила, убедилась, что он в порядке, отдала передачу.

Ну и хватит. Можно идти.

Бряцание открываемой банки заставляет меня повернуться на звук. Крышка отправляется на стол.

– Обалдеть, какая вкуснотища, – вдруг выдает Волков, пробуя мой бульон. – Но тут мало совсем. На один раз. Чисто подразнить. Растравить аппетит.

– Там полная банка, – возражаю. – Я не знала, понравится ли тебе такое, что ты обычно ешь.

В те разы, когда мы оказывались вместе за одним столом, Волков обычно ел меня. Пожирал взглядом без тени стеснения.

– Ты круто готовишь, – замечает он. – Черт, да как здесь тормознуть?

Бульон испаряется на глазах, а я невольно улыбаюсь, но потом взгляд соскальзывает на окровавленные бинты и внутри все холодеет.

– Глеб, тебе пора отдохнуть, – говорю твердо. – Пожалуйста, приляг, а я позову врача. Пусть осмотрит раны.

– Зачем? – пожимает плечами и отставляет пустую банку. – Ты действуешь на меня лучше любых процедур и лекарств. И бульон классный. Но добавка же только завтра будет? Сегодня вряд ли получится?

– Наверное, – роняю в ответ. – Нужно продукты купить, приготовить. Будет уже слишком поздно. Лучше утром, сделаю и свежий привезу.

Черт, а ведь я не собиралась приезжать второй раз. Но ему и правда сильно понравился бульон. Волков набросился на содержимое банки так, будто несколько дней ничего не ел.

– Договорились, – кивает он. – Знаешь, мне тут кусок в горло не лез. А бухло Тимур зажал. Еще и в друзья набивается. Сам не пьет, и другим не дает.

– Тебе нельзя пить. Ты что, с ума сошел? – шиплю. – Надеюсь, это дурацкая шутка. Забудь про алкоголь. Хотя бы до выписки.

– Валяй, – соглашается в момент. – Твои штуки круче. Как видишь, я сразу до капли все умял.

Мужчина выглядит будто сытый кот. Чуть ли не облизывается. Огромный хищник доволен уловом.

– Я привезу бульон завтра, – наконец поднимаюсь с кресла. – И может, что-нибудь еще.

– Ты главное сама приходи, – заявляет Волков.

Он подступает вплотную, ловко сокращает расстояние между нами, двигается так, точно и ранений нет, шагает легко и порывисто.

– Я про все забываю, – говорит, склоняясь надо мной, обжигает раскаленным дыханием. – Когда ты рядом. И про бухло, и про боль. И про то, что у меня на воле до черта дел.

– Разве тебе не дают обезболивающее? – напрягаюсь. – А ночью ты как спишь? Раны сильно беспокоят?

– Да нормально, – отмахивается. – Теперь вообще круто. Ну реально. Я здесь готов задержаться. А иначе никакая охрана бы меня не удержала.

– Хорошо, – роняю сдавленно. – Пожалуйста, береги себя. Не пытайся сбежать и постарайся отдохнуть, тогда и поправишься быстрее.

Я поворачиваюсь и направляюсь на выход, а Волков перехватывает меня возле двери, накрывает мое плечо горячей ладонью.

– Такая шустрая, – хрипло бросает он. – А поцеловать?

– В смысле? – пораженно выдыхаю.

– Один поцелуй, – заключает невозмутимо. – На удачу. Ну и как стимул, чтобы я никуда отсюда не сорвался, быстрее вылечился, слушался врача.

– Это смахивает на шантаж, – поджимаю губы.

– Я же не напираю, – скалится Волков.

Ну да. Просто нависает надо мной точно ястреб, гипнотизирует этими нереальными синими глазами.

– Чисто заряд, – прибавляет он. – Ну вроде как для вдохновения. Так и болеть будет меньше. Я уверен. Но если ты против, то не надо.

Ладно. Будет ему поцелуй. Только на моих условиях.

Я прижимаюсь губами к его оскалившемуся рту. На секунду. Просто чмокаю и сразу же отстраняюсь. Точнее – хочу отстраниться. Этого мне не позволяют.

Волков притягивает меня вплотную к себе, обхватывает за талию, впечатывает в свитое из железных мускулов тело. Впивается в мои губы с таким неистовым голодом, что напрочь дыхание выбивает.

Бежать бы от Волкова. Бежать как можно дальше. А я замираю, застываю в горячих объятиях, запрокидываю голову назад, будто намеренно разрешаю углубить поцелуй.