Я лихорадочно жму на кнопку, но лифт не спешит прибывать на этаж. Решаю спуститься по лестнице, однако Волков перехватывает меня на первом же пролете. Обхватывает за талию, притягивает вплотную.

Черт возьми, почему даже сейчас он не выглядит по-идиотски? Бульон стекает по его лицу, но ни капли не портит.

– Лика, – гад вглядывается в мои глаза. – Да что случилось? Мне же процедуру делали. Каждый день. По графику. Сегодня чуть задержались. Лика?

– Пусти, – шиплю и вырываюсь. – Пусти сейчас же! Убери руки.

Наконец, умудряюсь вывернуться и залепляю ему звонкую пощечину. А после еще одну, и еще.

Волков опять хватает меня.

– Охренеть, – рычит. – Да что на тебя нашло?

– Догадайся, – фыркаю и кривлюсь. – Ладно, не важно. Развлекайся дальше. По графику или что там у вас. Просто я не думала, что ты станешь вытворять подобное прямо в палате. Это же клиника, а не притон.

– Блять, мне тупо массаж делали, – хмурится и оскаливается. – Ты чего там себе навертела?

Кошмар. Еще и отрицает.

– Прекрати, – заявляю раздраженно. – Что это за массаж такой? Ртом? Все, не хочу выслушивать твое вранье.

– Подожди, – щурится. – Реально массаж. Обычный. Одна девка разминает, другая подключает прибор. Там особый агрегат. Микротоки. Короче, хрен разберешь суть. Но я же могу запись с камер врубить. Сама убедишься.

– Боже, ты это еще и записываешь, – бормочу, ощущая, как меня моментально передергивает, вообще, каждое его слово кажется чудовищной пошлостью.

– Лика, – он встряхивает меня. – Круто твоя фантазия разыгралась. Это Тимур здесь камеры установил. Ради безопасности. Что в палате, что по этажу.

Память подбрасывает отрывки разговора с Павлом Аркадьевичем. Черт, он и правда упоминал про видеонаблюдение. Важного пациента не только верзилы сторожат.

– Ты можешь все мои дни изучить, – продолжает Волков. – Ночи тоже. Четко по записям. Блядь, скрывать нечего. Зацепила, Бэмби.

– Хватит, – решительно отстраняюсь, сбрасываю его руки со своего тела. – Это не важно. Мне уже пора.

– Куда? – хрипло спрашивает Волков.

Он встает так, что преграждает путь, закрывает проход массивной фигурой, не оставляет ни единого шанса сбежать вниз по лестнице.

Но есть же и лифт.

Я резко бросаюсь обратно, хватаю дверную ручку, но мужчина оказывается проворнее. Опять ловит меня, не позволяя ускользнуть. Зажимает в капкан между холодной стеной и горячим мускулистым телом. Его ладони вдруг опускаются по обе стороны от моих плеч. Он не касается, даже пальцем не задевает, но жаркие волны опаляют кожу, заставляют вздрогнуть от дикого напряжения. Такое чувство, будто от Волкова исходят электрические разряды. Мощная энергетика накрывает и затягивает в обжигающий водоворот.

– Не веришь? – интересуется отрывисто, почти дотрагивается до моих губ.

– Пусти, – требую глухо.

Я упираюсь ладонями в мускулистую грудь, но этот гад не сдвигается даже на миллиметр, проще пошатнуть гранитную стену.

– Давай вместе посмотрим запись, – предлагает Волков, нависает надо мной ястребом. – Прямо сейчас. Ты должна увидеть, что я тебе не изменял.

Кошмар. Как я могла так глупо попасться? Потеряла контроль на пустом месте, закатила скандал. Идиотский поступок. И хуже всего – теперь он думает, будто я ревную.

Абсурд. В реальности мне абсолютно наплевать, чем Волков занимается с этими медсестрами. Пусть развлекается как угодно. Просто среди бела дня. Еще и в то время, когда я прихожу. Мерзко. Неприятно.

– Ты не мог изменить, – нервно дергаю плечом. – У нас нет никаких отношений. Просто приятельское общение. Сама не знаю, что на меня нашло. Дурацкая ситуация.

Ну да. Я готовлю бульон, торчу возле плиты, а он тут забавляется. Вот только мы по сути чужие люди.

– Надо выяснить, – медленно произносит Волков, склоняется ниже и вкрадчиво продолжает: – Разобраться во всех деталях.

Черт, его губы оказываются слишком близко к моим, а отклониться некуда, затылок и так упирается в стену.

– Что? – судорожно сглатываю и, прищурившись, выпаливаю: – Вкусный бульон? Тебе понравилось?

– Еще как, – хищно оскаливается.

В синих глазах вспыхивают языки пламени. Бесы отплясывают дьявольский танец. Горящий взгляд ловко плавит остатки моего самообладания.

– Ничего круче не пробовал, – хлестко прибавляет Волков.

И почему создается полное впечатление того, что речь теперь идет совсем не про бульон?