— Ничего такого, — ответил я. — Просто в компании привык есть и пить за свои, только и всего.

Марвин лишь кивнул головой, отметив, что это хорошее качество для мужчины — рассчитывать только на свой карман, но все же согласился принять несколько серебряных за Отавию, как мою спутницу. Мою же часть баронет погасил по счету сам, как пригласивший за свой стол старший.

Разошлись мы с приятным впечатлением от знакомства. Я легко кивнул Марвину — вместо поклона — а наследник Варнала выразил желание понаблюдать за моими с Витати тренировками и работой винефика с их восточными скакунами. Можно сказать, расстались мы с Марвином если не товарищами, то добрыми знакомцами. На прощание Торис еще раз многозначительно посмотрел на стоящую чуть в сторонке Отавию и состроил мне страшную рожу, истолковать значение которой можно было как угодно.

— Вроде все прошло неплохо, — сказала Отавия, когда мы отошли на пару сотен футов и повернули за угол.

— Ага, ровно до момента, когда они увидят тебя во дворце, — кисло ответил я, шагая по брусчатке улицы. — Надо бы мне начинать собирать вещи…

Кибашам! Жди меня! То, что Торис и Марвин ничего не заподозрили, даст мне фору в сутки — уже неплохо. Надо только вернуть мою артистичную проблему во дворец, а дальше — ходу!

— Поверь мне, они меня не узнают, — ответила Отавия. — Я почти уверена, что смогу пройти мимо стражников под видом служанки, если захочу.

— От чего такая уверенность? — спросил я.

— Пока вы важно трепались о своих лошадиных делах, я увидела, что эти двое смотрели куда угодно, но не на меня. Младший же Торис, верно? Вот младший да, разглядывал меня, но он никогда даже и подумать не сможет, что тихая простушка Отти и принцесса Отавия — один человек, — как-то хмуро ответила девушка.

Я призадумался над словами принцессы. Волос ее эти двое не видели, Отавия почти ничего не говорила — только молча ела и слушала наши разговоры, как и повела бы себя купеческая дочь за столом с двумя молодыми вельможами и магом. А кого увидят Варналы во дворце завтра? Сияющую, с напудренным лицом и румянами на щеках, в платье и кружевах, с высокой прической и украшениями из жемчуга, юную принцессу Отавию Форлорн.

— То есть ты думаешь, что драпать за пределы города мне рано?

— А ты все хочешь убежать, коновал? — усмехнулась Отавия. — А как же наши прогулки?

И взяла меня за локоть покрепче, чуть прижавшись, будто бы мы и в самом деле были прогуливающейся молодой парочкой — магик и дочь купца.

От этих слов мне стало еще хуже, чем в момент, когда я увидел за столиком Ториса. Эта бестия решила сделать подобные прогулки постоянными?! Когда я раздумывал о цене величия, я знал, что на моем пути будут испытания. Но воображение рисовало мне сражения и тяготы, а это — сплошная нервотрепка… Постоянный страх, что кто-то вломится в покои принцессы и обнаружит, что наследницы и дочери Элаизы Форлорн нет во дворце. И что дальше? Вопрос только в том, хватит ли у госпожи Виолы или господина Неро сил и влияния вытащить меня из дворцовых темниц и самое важное — захотят ли они вообще спасать нерадивого ученика Осиора. Почему-то мне казалось, что учитель, если бы того потребовалось, разнес половину Замковой горы, чтобы спасти мою дурную задницу, но его рядом нет и, скорее всего, не будет.

Теперь я могу рассчитывать только на себя и, возможно, на помощь Витати.

Покосившись на с улыбкой шагающую Отавию, я мысленно взмолился ко всем силам природы и демонам бездны, чтобы девушке это развлечение поскорее наскучило. А пока остается только положиться на слова принцессы о том, что Варналы никогда не узнают в ней Отти — бежать из Шамограда мне все же не хотелось, ведь я должен получить кушак, а после — плащ мага, как того хотел для меня учитель.

Как это было не удивительно, принцесса Отавия оказалась права. На приеме, устроенном в честь Варналов — Марвина Варнала, как представленного двору старшего сына и официального наследника императорского конюшего, барона Париса Варнала — и еще целого ряда молодых вельмож, оба брата даже ухом не повели. Хотя стояли от принцессы на расстоянии десятка шагов, кланялись и говорили стандартную для двора напыщенную чушь о радости служения престолу.

Но было в этом приеме кое-что особенное. Впервые за долгое время на публике появился сам император — Форлорн Девятый.

Я видел старика всего пару раз, да и то — издалека. Сейчас же мне удалось рассмотреть властителя Дагерийской Империи, так сказать, поподробнее.

Если бы не богатые одежды и украшенный дорогими камнями золотой венок на седой голове, что заменял дагерийскому правителю корону, я бы подумал, что передо мной обычный старый писарь.

Некогда властная фигура императора сейчас была скрючена годами и болезнями, густые длинные брови закрывали глаза, а пигментные пятна на руках неприятно напоминали пятна трупные. Впрочем, не надо было быть лекарем, чтобы понять, что император и так болен, тяжело и безнадежно, страшной и неизлечимой болезнью, имя которой — глубокая старость.

Старик сказал несколько слов для гостей, отдельно отметив, что рад приветствовать при дворе Марвина, как наследника Париса Варнала, и уверил, что за добрую службу и усердную работу на благо империи Марвин унаследует не только титул отца, но и звание главного коннозаводчика империи.

Вот на этом официальная часть была завершена — император удалился из зала в сопровождении целой группы слуг и магов, а гости продолжили сплетничать, пить и закусывать.

— Скучаешь? — тихо шепнули откуда-то из-за плеча.