— Рей не просто какой-то печатник, — горделиво ответила Витати, вздергивая подбородок, — он истинный маг.

— И в чем же разница? — спросил Марвин.

— Разница в том, что он способен разорвать на части любого противника, если будет достаточно тренироваться. Эй! Выше колени! Давай! Давай!

Мне пришлось ускориться, и о чем говорили эти двое далее, я не слышал. Но когда я опять поравнялся с винефиком и баронетом, Марвин уже сбросил камзол и остался в одной легкой рубашке, а Витати держала в руках тренировочные мечи.

— Твоя наставница очень тебя хвалила, магик, — сказал Марвин, вращая в кисти меч и привыкая к весу оружия, — говорит, ты способен дать бой любому противнику.

Я осторожно покосился на Витати, которая сейчас стояла с каменной маской вместо лица. По поджатым губам винефика и холодному взгляду из-под век я понял, что баронету удалось вывести келандку из себя — крайне и крайне редкий талант, скажу я вам.

— Уверен, она преувеличивает, — ответил я.

— Сейчас и проверим, — ответил Марвин. — Ты же знаешь, какое главное правило в бою против мага для обычного человека?

Я задумался. С этой точки зрения я никогда на вопрос не смотрел.

— Главное навязать ближний бой и связать магу руки, — продолжил Марвин. — Достаточно быстрый и умелый фехтовальщик способен одолеть даже мага пояса, если повезет. У жетонщиков, как ты, шансов обычно немного.

Марвин что-то темнил, я это чувствовал. Во время проверки в ресторане он задавал подобные вопросы и знает, на что я способен. Сейчас хочет убедиться, что я владею ближним боем так же уверенно, как и магией? Или что это?

Баронет же только бросил косой взгляд на келандку, что не издавала ни звука, после чего предложил мне выйти с ним в круг.

Отказаться я не мог — он был сыном Париса Варнала и хотя бы из уважения к отцу Марвина, мне пришлось бы согласиться. Так что я подхватил из холодных рук Витати меч и шагнул внутрь разложенного каната, которым мы очерчивали бойцовский круг на время тренировок.

— Начинаем по сигналу? — спросил Марвин.

— Он даст сделать три удара, — наконец-то открыла рот дочь Келанда, а я удивленно посмотрел на Витати.

Это что еще за фора такая?!

— Теперь я вижу, от кого ты набрался этой спесивой грубости, Рей из Нипса, — почти шутливо протянул Марвин, но в словах баронета слышалась и угроза.

Если я не смогу парировать всю комбинацию, что сейчас на меня обрушит опытный в ратном деле баронет, мне крышка. И тут даже страшил не проигрыш — проиграть молодому и рослому мужчине, который с детства держит в руках меч, не зазорно. Намного страшнее то, что после проигрыша сделает со мной винефик.

Я поднял меч и, поудобнее перехватив рукоять двумя руками — Марвин был минимум фунтов на сорок-пятьдесят [1] тяжелее меня, а значит ни о каком одноручном хвате речи идти не могло. Мне надо парировать три удара — непростая задача, особенно, с незнакомым противником.

Когда мы оба заняли свои места, Витати вставила в рот два пальца и резко свистнула, сигнализируя о начале боя.

Марвин разок шаркнул сапогом по песку, будто бы приноравливаясь к поверхности, а после стремительно сорвался с места. К своему удивлению я понял, что почти не могу уследить за движениями баронета — так быстро он двигался — в этом крупный и массивный мужчина был почти равен невысокой и юркой келандке.

Неловко подняв перед собой оружие, я кое-как отразил первый удар мечом, который баронет сразу же перевел в рубящую атаку под другим углом. Пришлось отпрыгивать в сторону, отклоняя лезвие клинка Марвина, и когда я уже почувствовал себя в безопасности, баронет сумел меня удивить — совсем по-простому попытался пнуть меня ногой в живот, чтобы я потерял равновесие.

— Три! — воскликнула келандка, намекая, что свою фору Марвин уже использовал.

Вот только это мне никак не помогало. Чтобы сотворить какую-нибудь печать, мне надо было освободить хотя бы одну ладонь, а удары баронета были столь мощны, что мечи в наших руках жалобно звенели от нагрузки. Кроме того, Марвин и в самом деле находился постоянно чуть ли не вплотную ко мне, заставляя двигаться по кругу и отступать под его натиском.

Но довольно скоро мне надоело бегать от более сильного противника. Я потянулся к силе дикой руны Ур и поставил по ходу движения клинка противника оранжевую преграду, освобождая руку для печатной магии. Тут подойдет кулак Хаг — сбить Марвина с ног. Побеждать с помощью дикой магии я не хотел.

Но не успел я собрать контур красной печати, чтобы завершить сражение, отскочивший от магического щита баронет перехватил клинок к плечу и сделал то, что я от него не ожидал — вонзил острие в щит, наваливаясь на магическую преграду всем весом.

Руна Ур мощно потянула из меня силы, будто бы били по щиту не мечом в четыре фунта весом, а тяжелой кузнечной кувалдой. Не успел я опомниться и накачать заклинание дополнительной силой, как щит лопнул, а Марвин, прорываясь через горящие оранжевым магические искры, уже вновь атаковал меня, пытаясь дотянуться клинком до ног или корпуса.