— Во дают, смотри! — ткнул пальцем Торис на Отавию и Берни.

Прямо сейчас эта парочка кружилась в центре хоровода, высоко взявшись за руки, куда по очереди выходили все участники.

Я с легкой завистью посмотрел на наемника, который с удивительной легкостью выплясывал под этот дикий ритм, а после ответил:

— Знаешь, мы тут повздорили немного… И я должен сказать…

— Что должен сказать? — спросил обеспокоенно Торис, пытаясь перекричать музыку.

— Знаешь, про Отти, она… — начал я.

Вдруг музыканты сбились, а я увидел, как Отавия поднимается с утоптанной земли двора. Видимо, девушка споткнулась и упала, но довольно быстро вскочила, ведь артисты продолжили играть, как только поняли, что все в порядке.

— Да что же такое… — сквозь зубы выругался я, наблюдая, как принцесса бредет в нашу сторону в сопровождении потного и запыхавшегося Берни.

— Все в порядке? — спросил я максимально нейтрально.

— Да, немного не уследила, и земля будто бы прыгнула… — протянула девушка, разглядывая ссадину на ладони. — Вроде, все нормально, но я бы не отказалась от желтой печати…

Конечно, не отказалась бы! Эти ладони никогда не знали мозолей или труда, и были бархатистыми и мягкими, как у младенца. У меня подобное падение оставило бы только пару царапин, а вот ладонь принцессы буквально кровоточила.

— Позволь мне, Рей, у тебя руки заняты. А у меня как раз есть кое-что… — протянул Берни, указывая на выпивку и запуская при этом руку себе за пазуху, ища что-то.

В следующий момент наемник накрыл разбитую ладонь принцессы своей, сжимая что-то в пальцах, по всей видимости, небольшой целительный амулетик. Оно и правильно — незачем прилюдно колдовать печати, в рабочих районах Шамограда магов не очень любили.

— Вот так, все будет хорошо… — как-то нервно протянул наемник.

Из-под пальцев Берни пошло желтое свечение целебной руны. Я уже успокоился и собрался глотнуть из своей кружки, как понял, что меня что-то тревожит.

«Смотри! Смотри внимательно!» — прозвучал в голове голос Эдриаса.

Свечение, оно…

Я не успел понять, что происходит, как принцесса вскрикнула.

— Ай, горячо!

— О, извините, амулетик старый, видимо, надо поправить контур… — пролепетал Берни, продолжая мило улыбаться.

Чушь. Что он несет? Амулет либо работает, либо не работает. Еще он может взорваться — если контур нарушен или камень слишком слабый, но вот раскаляться? О таком я даже не слыхал…

— Знаете, я как-то устала, — сказала Отавия. — Я бы уже пошла.

— Не смею задерживать! Мне тоже уже пора! — воскликнул Берни и как-то очень быстро нырнул в толпу и двинул к воротам.

— Странный он какой-то, — протянул Торис.

— Магик, пойдем… — протянула Отавия.

— Эй, а чего она тебя так? — шепотом спросил Торис.

— Все потом!.. Я же пытался сказать… Идем! Идем!

Отавия уже сама побрела к воротам. Принцессу как-то шатало, будто бы она перебрала с выпивкой. Но вроде бы она только пригубила из своей кружки, да и шатались мы по Шамограду столько, что я точно знал — Ее Высочество весьма вынослива, хотя по ней и не скажешь.

Мы не успели выйти за пределы двора, как принцесса споткнулась и едва не упала — благо Торис шел чуть впереди и успел подхватить ее под руки.

— Ай! — вскрикнула девушка, одергивая разбитую руку. — Больно!

— Ее же исцелили! — удивился баронет. — Я сам видел желтый свет целительной руны!

«Думай, мальчик! Вспоминай, что ты видел?!» — опять ворвался в мое сознание Эдриас.

От грома голоса мертвого мага у меня стало ломить виски. Почему сейчас? Почему после стольких месяцев молчания он стал так часто со мной говорить?! И что я должен был увидеть?!

Амулеты не греются, точнее, совсем чуть-чуть. Они или работают, или нет. Или взрываются. Но этот нагрелся сильно. Что не так? Что происходит? Что я должен был увидеть?!

«Думай! Потому что тебе придется решать, действовать или нет!» — сообщил мертвый маг.

Думай… Думай… Чего он от меня хочет?!

В чувство меня привлек очередной вскрик принцессы.

— Отпусти! Больно!

Мои глаза скользнули по руке Отавии и я понял, что она какого-то багрово-синюшного цвета, будто бы ее опустили в кипяток. Оттолкнув баронета, я схватился за рукав платья и поднял его так резко, что едва не порвал ткань.

От этих манипуляций принцесса опять тонко вскрикнула, из-за чего на нас стали оглядываться люди.