— В переулке, с оружием в руках, — хмыкнул я, припоминая Торису нашу первую встречу.

Уши баронета моментально стали пунцовыми, а сам вельможа недовольно замахнулся на меня ложкой.

— Ну и язвой ты стал, Рей! Мочи нет! Откуда набрался? Я бы подумал, что от Витати, но твоя опекунша в основном молчит…

— Никакая она мне не опекунша!

— А кто? Для няньки ты уже великоват будешь… Как есть опекунша! Сам посуди!

— Мы просто живем вместе, потому что ее учитель попросил… — начал оправдываться я.

— Ага, значит твой опекун — господин Осиор? — ухмыльнувшись, уточнил баронет. — А сам-то что?

— Слушай, я уже взрослый и самостоятельный маг! Службу во дворце несу! — надулся я.

— Вот видишь, в эту игру могут играть обе стороны, — покачал головой Торис.

— В которую игру?

— В язвительную, — поморщился баронет, отпивая эля и цепляя ногтями кусочек сала с общей тарелки. — У кого набрался, спрашиваю? Неужто у той Отти? Купеческой дочурки?

— А все-то тебе расскажи, — попытался я спрыгнуть с темы.

Вот каждая наша с Торисом беседа возвращалась к личности Отавии. Баронет, будто охотничий пес, который взял след, все не унимался. Сначала меня это даже потешало, но в последнее время — стало утомлять.

— Помнится, ты рассказывал, что была какая-то девчонка в Нипсе, дочь кухарки, — продолжил Торис. — Как бишь ее? Марго?

— Марта, — автоматически поправил я друга. — Ее Марта звали.

— Да, точно, — будто невзначай, согласился Торис. — Так что по Отти? Она похожа на ту Марту?

— Ничего общего, — покачал головой я.

— Да ладно? Правда? Совсем ничего? — удивился Торис.

— Совершенно, — ответил я, пряча лицо в кружке с элем.

Между принцессой и дочерью кухарки на самом деле не было ничего общего. И тут даже дело не в социальном статусе — даже внешне они были совершенно разные. Марта высокая, смуглая и крепкая. Отавия — низенькая, белокожая, почти прозрачно-хрупкая. Марта первое время робела передо мной, потому что я был учеником мага, а Отавия — будущая властительница целой империи, буквально вытирала об меня ноги, потому что я был всего лишь магиком-гвардейцем с оранжевым жетоном. Впрочем, так она поступала со всеми, кто ее окружал, такова, видимо, судьба правителей.

— Слушай, может, выберемся куда? Вместе с Отти? — предложил внезапно Торис. — Я бы познакомился с ней поближе.

— С чего ты хочешь познакомиться с дочерью купца? — удивился я.

— Ой, да не отпирайся! Я заметил, как ты на нее смотришь! Глаз не спускаешь, как от сокровища! — воскликнул Торис, да так громко, что прочие посетители стали на нас поглядывать.

— Тише ты, бестолочь! — шикнул я на Ториса.

— Ты как со мной разговариваешь, магик? — деланно-грозно спросил младший Варнал, делая при этом вид, что встает со своего места и берется за короткий меч на поясе.

Я только закатил глаза и кивнул на кружку, мол, пей давай.

Торис рассмеялся, плюхнул зад обратно на стул и приложился к кружке.

— Говорю тебе, я не хочу конечно быть пятым колесом в вашей милой телеге, но ты определенно проводишь с ней много времени! А мне вроде и не зазорно такие знакомства водить. Тем паче, может у нее такая же хорошенькая подруга или сестра имеется…

Торис лукаво улыбнулся, отправляя в рот очередной кусок сала. Вот проглот! Почти всю тарелку в одну харю умял!

— Хлеба бы хоть взял… — осуждающе посмотрел я на баронета, который увлеченно жевал очередной кусок.

— А зачем живот хлебом забивать, когда такая вкуснятина есть? — удивился баронет, потянувшись за новой порцией.

— Продукт переводишь, — покачал головой я. — С хлебом вкуснее же…

— Это в тебе голодное детство говорит, — легкомысленно ответил баронет. — Чернь все с хлебом ест, чтобы брюхо набить поплотнее. А ты попробуй не хвататься за краюху по любому поводу! Совсем другое дело!

Я только покачал головой. Мне если без хлеба есть — так придется все свои заработки на прочую еду спускать. Еще скажи, от пива отказаться и на воду перейти!

— Радуйся, что не знаешь, что такое голод, — хмуро ответил я баронету.

— И радуюсь, — ответил Торис. — Вообще не представляю, как ты в том Нипсе выжил. Я бы где-нибудь лег да помер тихо. Или воровать пошел, пока руки бы не посекли.

— Поверь мне, не так извернешься, чтобы выжить. Это когда сытый сидишь, думаешь, случится что — лягу и помру. А когда на самом деле прижмет, так оказывается, жить очень хочется. Даже на улице, даже вечно голодным, — ответил я Торису.