— Арта? — произношу, мысленно готовя уши для визга.

— Хочешь поскорее сдохнуть? — произносит девочка низким грубым голосом.

— Что? — сиплю я.

— Ты вкусная. Когда я буду тебя есть, будет больно.

Тут Арта резко приближает свое лицо к моему, приоткрывая рот. Рот, полный острых нечеловеческих зубов.

ГЛАВА 8.

Ренар

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Ульф сидел в своей карете, уперев локти в колени, широко расставив ноги. Он мне показался несколько усталым и довольно хмурым. Круги под глазами, одутловатое лицо. К своему стыду, об этом возрастном волке я мало что знал. Вообще, политические дела отца меня не интересовали, и вот теперь, когда нужны были ключевые фигуры, я оказался не готов! Повезло, что Йозеф-то оказался максимально подготовлен, Фенрир его раздери!

— Послушайте, Ульф, — стелил сейчас этот самый настоящий змей. — Вы же тоже состоите в Тройственной коалиции, это прекрасная возможность набрать голоса, собрать больше сторонников…

— Может мы вернемся к моему вопросу!? — гаркнул я, устав от словесных кружев. — Ульф, мне нужен выход на Старейшин или на этот серого Орма, или как там его, — перебил я Йозефа, уже открывшего рот.

— Хах, «какого-то там Орма». Ренар, мы говорим о волке, сидящем в вожаках почти двести лет, — устало усмехнулся Ульф, — и имеющего определенную репутацию. Что там с твоей избранницей, еще раз?

— Она оборотница, способная иметь детей, — мрачно сказал я.

На несколько секунд в карете повисла тишина.

— Что?! — воскликнул Йозеф. — Я думал, у тебя просто девчонку стащили! Какого черта? Ты должен был мне сказать! Один и великий пантеон, это же совсем меняет дело, — он взлохматил волосы. — Ульф, забудьте все, что я сейчас наговорил.

— Я не слушал, — спокойно сказал волк. — Ренар, — он посмотрел на меня в упор, — ты уверен в том, что твой Раварта пропала именно из-за этого?

— Да, — кивнул. — Проблемы начались именно с этого не умеющего держат язык за зубами жреца на венчании. А в чем, собственно, такие проблемы? Да, девушки редки, но я уже поставил метку! Что, все, она не действует, сожри меня Фенрир!?

Спокойно, спокойно. Пришлось втягивать когти, уже сделавшие пару дырок в обивке кресел. Мы теряем время! Я чувствую, как оно утекает, как его все меньше! Одни Боги ведают, что сейчас переживает моя луна, пока мы тут выясняем, что же произошло!

— Тогда все становится очень сложным, — вздохнул волк. — Видишь ли, таких девушек не появлялось много лет, и ситуация несколько утихла на волчьих землях. Ты был далеко все это время, и много не знаешь.

— Чего я не знаю? — напрягся я.

— Что твоя ситуация, скорее всего, безнадежна. Последний случай с такой оборотницей, о котором мне известно, произошел 18 лет назад. Волки прознали, но родителям удалось сбежать вместе с новорожденной. Они прятались какое-то время, но в конце концов…

— Их нашли? — я наклонился вперед.

— Нашли.

— И что? Забрали? Спрятали ребенка?

— Убили. Не смотри на меня так, — поморщился Ульф. — И магию утихомирь, карету сломаешь. Родители сопротивлялись, была бойня, в результате разгорелся большой пожар. Посчитали, что никто не выжил.

— Вот так просто, убили троих живых существ и ничего? Все это молча переварили? — я никак не мог уловить эту больную логику.

— Да, переварили, — сказал Ульф, не отводя взгляд. — Потому что рождена она была волком и на волчьих землях. А их закон суров в этом отношении.

— Какой закон?

Ульф еще раз вздохнул, провел руками по лицу.

— Стар я для таких вещей. Короче, убивают они таких, понял? Закон Орма Серого, один из первых, принятых им, когда он возглавил клан.

— Но почему? — сипло выдохнул я, очень стараясь держать в узде и магию и зверя. Немного еще, ответь на этот вопрос.

— Не уверен точно, но волки вещают, что это такие оборотницы — монстры, и их нельзя оставлять в живых. Их сила темная и противна самой идее жизни.

— И что за сила? — еще чуть-чуть, нам нужно получить ответы!

— Я не знаю. Что-то о…

Самоконтроль с треском сломался в этот момент. Едва пробормотав какие-то извинения, я вылетел из кареты, давая волю реву боли и страха моего зверя. В боевой трансформации я вырывал с корнем кусты и деревья, портя отцу ландшафт.

Он будет опять орать, что это последний проект какого-то там великого архитектора, и только такой мужлан как я, его не ценю и бла-бла-бла. Плевать. Никогда не любил эти кипарисы.

«…убивают они таких…»

Чертовы кипарисы!

Бум! Взрытая земля летит комьями.

«…убили всех…»

Крак! Деревья разлетаются на щепки.

«…бойня…»

Швах! Вырванные с корнем кусты разметает во все стороны.

«…сила, противная самой жизни…»

Ублюдки! Сволочи! Я вас всех разорву на части!

В уши врывался ветер, свистел и трепал волосы и одежду.

Я остановился отдышаться. Рави, моя луна, моя девочка, если они что-то сделали…

Внезапно я понял, что звуки стихли. Я будто оглох. А потом захрипел, припадая на одно колено, придавленный волной эмоций и образов.