Хочу получить ещё больше.

Наклоняюсь, не разрывая зрительный контакт с мужчиной, медленно поднимаю рубашку и так же медленно надеваю на себя. Пуговицы не застегиваю, оставляя просвет, через который прекрасно видно мою голую грудь и кружевные просвечивающие трусики.

Склоняю голову набок и жду. Не знаю, чего я жду. Каких-то решительных действий со стороны Андрея? Наверное.

Молча наблюдаю за тем, как он пристально разглядывает меня. Мою грудь, живот, бёдра. Взглядом маньяка скользит по телу вниз-вверх и обратно.

От меня не укрывается тот факт, что у него стоит.

И да, у него большой. Как я и предполагала — в эрегированном состоянии его член выглядит внушительно. Хоть штаны и мешают разглядеть орган более основательно.

Поразительно, как я ещё полчаса назад не могла и представить себе, что решусь на подобные действия в сторону Андрея. А сейчас вон что творю.

И мне не страшно. Совсем не страшно.

Только кое-что беспокоит...

Не успев хорошенько подумать над тем, что собираюсь сказать, выпаливаю:

— А ты когда на меня вот так смотришь, ты её видишь?

*****

Его взгляд остывает с такой молниеносной скоростью, что я не успеваю к этому подготовиться. Вместе с огнём, который только что горел в голубых глазах мужчины, из меня уходит жизнь. Она резко покидает нутро и растворяется в холодном океанском ветре.

Теперь я уже не чувствую себя настолько смелой и безбашенной. Теперь я снова трусливая Лин, которая, кажется, сильно ранила человека напротив.

Судорожно вздохнув, быстро запахиваю рубашку на груди, сжав руку в кулак до побеления костяшек.

Боже, что я творю?! Что несу?!

Трясу тут голой грудью перед хорошим другом своего папы. Спрашиваю о непозволительных вещах. Что Андрей подумает обо мне?!

— Ты закончила? — холодно спрашивает мужчина, и не дожидаясь моего ответа, направляется в сторону машины. — Пошли.

У меня дрожат колени то ли от того, насколько безразличным стал взгляд Андрея в мгновение ока, то ли от его ледяного тона, то ли от стыда, который с каждым ударом сердца всё сильнее наполняет моё существо.

Наспех застёгиваю пуговицы на рубашке. Точнее, пытаюсь сделать это быстро, но пальцы так дрожат, что я никак не могу попасть в петли. В итоге застёгиваюсь лишь до середины, затем хватаю мокрый сарафан с песка и бегу вслед за мужчиной.

Он успел далеко уйти. Я нагоняю его уже почти у машины.

— Андрей, прости! — выдыхаю, когда тот уже разблокирует двери и собирается сесть в салон. — Не знаю, что на меня нашло! Прости, пожалуйста, мне очень стыдно! Подобного больше не повторится. Обещаю! Я... не хотела тебя задеть...

Его тяжёлый взгляд ложится на мои плечи. В нем больше нет огня. Лишь только что-то страшное, сложное, болезненное. И мне это не нравится. Было лучше, когда он смотрел на меня там, на пляже. Сейчас я хочу отвернуться, но усилием воли заставляю не отводить глаза, потому что это неправильно. Потому что сама виновата.

Что я устроила? Зачем вообще задала этот идиотский вопрос? Андрей сказал, тот человек умер. Разве это нормально — так жестоко издеваться?

Не знаю, почему сделала это? Не могу найти ответа внутри своей вновь потерявшейся души.

— Всё нормально. Садись в машину. Замёрзла уже.

В его голосе нет теплоты, но он хотя бы ответил, что уже радует. Наверное, любой взрослый мужчина на его месте воспринял бы эти игры лишними и неадекватными, и просто прекратил общение со мной.

В машине Андрей включает печку, благодаря чему я быстро согреваюсь. Мокрый сарафан бросаю на пол назад, после чего до конца застёгиваю пуговицы на рубашке. Я бы сейчас штаны напялила и кофту сверху — лишь бы мужчина не подумал, что игра продолжается.

Не хочу, чтобы он воспринимал меня как какую-то пустоголовую папину дочку.

"Молодец, Лин. Нормально отблагодарила человека за то, что он нянчится с тобой полночи!"

— Мы сейчас домой? — спрашиваю осторожно, когда Андрей выруливает на дорогу и устремляется в ту сторону, откуда мы приехали.

Кивает.

— А кофе?

— Дома попьём.

— Ясно... Ты злишься, да?

— Нет, не злюсь.

— Злишься, — поджав губы, я натягиваю рубашку на колени, чтобы максимально прикрыть ноги. — Имеешь право. Я просто хочу сказать, что вовсе не такая... В том смысле, что я не играю людьми, и не вешаюсь на мужчин, и обычно не задаю вопросы о том, о чём не следует. Это всё эмоции. Их было так много. Я не сумела с ними справиться. Вот и ляпнула про ту женщину, которую ты любил...