Жаль для него, но я не отступлю.

— Разве ты не мог просто спросить, какой у меня любимый цвет, группа и фильм?

— У тебя нет любимого цвета, так как ты носишь их все. Твоя любимая группа — Nirvana, так как их песни есть во всех твоих историях в Instagram. Твой любимый фильм — «Зачатие», согласно картине, которую ты опубликовала год назад на своем IG с подписью: «Вдохновение от моего любимого фильма «Зачатие»». Ты также любишь мороженое со вкусом шоколада и вишни — вместе, с твоим дедушкой по отцовской линии, а также стиль «шорты и майка». У тебя комплекс неполноценности из-за таланта матери и братьев, из-за чего со временем ты выглядишь се более неловко на семейных фотографиях. Вероятно, это началось в раннем возрасте и накапливалось годами, пока не довело тебя до этого обрыва.

Мои ногти впиваются в его грудь, желая — нет, нуждаясь — причинить боль.

— Откуда... откуда, черт возьми, ты все это знаешь?

— Я хорошо наблюдаю и связываю закономерности.

— Преследуешь, ты имеешь в виду.

— Если ты предпочитаешь этот ярлык. — Он обхватывает мою руку, прижимая ее к своей груди. — Ты все еще дрожишь. Хочешь, чтобы я оставил эту тему и позволил тебе вернуться в свой безопасный кокон, как маленькая мисс Острич...

— Я не хотела убивать себя. — Я прервала его. — Да, я часто думала об этом, когда боль становилась слишком сильной, и я хотела, чтобы она просто прекратилась, но все равно не сделала бы этого, потому что бы пожалела об этом. Я буду чувствовать себя дерьмово из-за того, что подвергаю свою семью и друзей такому испытанию, и, возможно, это не сработает. Что, если боль не прекратится? Что если она станет в десять раз хуже?

— Ты ничего не почувствуешь после смерти.

Я фыркнула, на самом деле чувствуя облегчение от того, что разговариваю об этом с бессердечным монстром, а не с кем-то, кому мои слова причинят боль.

— Ты так думаешь об утешении?

— Я не знаю, как это сделать, но вот что я знаю. —Он гладит мою руку, которая лежит под его. — Я сделаю так, что у тебя больше никогда не будет таких мыслей.

— Это говорит тот, кто просил меня сброситься со скалы, чтобы он мог сфотографировать мое падение.

— Но ты этого не сделала. Как ты сказала, ты не хочешь убивать себя, и я тебе верю.

Мои губы разошлись. Он... что?

Почему он мне верит? Даже я сама себе иногда не верю. В моей голове сидит ненадежный рассказчик, который постоянно бросает меня во все стороны.

Забудьте об этом.

Я просто не попаду в паутину, которую плетет Киллиан.

Стараясь оставаться бесстрастной, я вырываю руку из его.

— Ты можешь позволить мне закончить инициацию сейчас?

Он постукивает пальцем по своему бедру.

— Почему ты так заинтересована в том, чтобы вступить в наш клуб?

— Разве не туда ходят все крутые ребята?

— Хорошая попытка, но нет, это явно не твоя сцена.

— Потому что я девочка?

— И зануда, и боязливая, и интроверт. Называй как хочешь.

— Я... могу измениться.

— Зачем?

— Что значит «зачем»?

— Зачем тебе меняться? Ты прекрасна такой, какая ты есть.

Дыхание застряло в горле. Я уверена, что он не имел в виду комплимент, поэтому это звучит еще более как комплимент. Проклятье.

То, как он на меня влияет, уже не смешно.

— Я просто хочу вступить в клуб и добавить больше веселья в свою жизнь.

— Я буду всем весельем, которое тебе нужно.

— Высокомерный урод.

— Слышал и похуже.

— Давай, позволь мне вступить.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что я так сказал. Кроме того... — Он пихает меня к дереву, и его руки обхватывают меня с двух сторон. — Ты должна мне кое-что за то, что я был мил.

Его рука обхватывает мою талию, и он толкает свою эрекцию к моему животу. Воздух трещит от напряжения, когда его член скользит вверх и вниз по чувствительной плоти моего центра.

Одежда разделяет нас, но я чувствую каждый удар до самой глубины души.

— Ты... сказал, что дашь мне время. — Я задыхаюсь на этом слове, не в силах узнать свой голос из-за его густоты.

— И я дам. Это не имеет к этому никакого отношения. — Он тянет вниз бретельку моего топа, обнажая кружево лифчика. — Ммм. Красный. Думала ли ты обо мне, когда покрывала эти сиськи моим любимым цветом? Ты трогала себя перед зеркалом и кончала с моим именем на губах.

— Н-нет... — Мои дрожащие пальцы шлепают по его груди, такие абсолютно слабые. — И как это может быть связано с тем, что ты явно прикасаешься ко мне?

— Я никогда не говорил, что не буду. Я просто сказал, что не буду лишать тебя девственности - пока. — Он стягивает вторую бретельку и скользит пальцами по моему лифчику, пока не находит кончики моих грудей. — Посмотри, какие эти маленькие соски твердые, я даже не успел к ним прикоснуться.

Он стягивает лифчик до живота, и я ненадолго закрываю глаза, когда мои груди вырываются на свободу. Мои соски болят от желания, твердые и пульсирующие.

Может быть, он прав, и я гораздо хуже, чем думала.