— Тогда что для тебя важно?

— Прямо сейчас? Ты и твоя девственная киска.

Мне хочется закричать, как от разочарования, так и от злости на свою реакцию на его слова. Как я могу хотеть того, кого ненавижу? Того, кто, без малейшего сомнения, чертовски пугает меня?

И в глубине души я знаю, что он не остановится, пока не лишит меня девственности. Это завоевание, а он настоящий хищник.

Не знающий границ.

Сделав глубокий вдох, я выбираю другой подход.

— Что, если я скажу тебе, что мне нужно больше времени?

— Хм. — Его палец постукивает по боковой стороне моего локтя. — Ты думаешь, я не знаю, что ты делаешь? Ты тянешь время, чтобы найти решение, как от меня избавиться, но я говорю тебе прямо сейчас, это не сработает.

— Я просто... хочу больше времени, пожалуйста.

Его глаза вспыхивают раздражением, вероятно, он слишком привык получать то, что хочет, только когда ему говорят «нет», и я почти уверена, что он все равно наклонит меня и трахнет, но он отпускает мой локоть.

— Раз уж ты вежливо попросила, то хорошо.

— Правда?

— Ты хочешь, чтобы я передумал?

— Нет. — Я улыбаюсь. — Спасибо.

— Видишь? Я могу быть милым.

Я фыркаю, затем выдыхаю и шепчу:

— Милая — моя задница.

— Я все слышал.

Я ухмыляюсь, пытаясь отмахнуться от ситуации.

— Зачем ты все это делаешь?

— Все это?

— Быть частью Язычников, охотиться на людей. Все это.

— Почему ты спрашиваешь?

Несмотря на мои попытки этого не делать, мое тело расслабляется.

— Ты продолжаешь преследовать меня, но я ничего не знаю о тебе, кроме того, что ты состоишь в Язычниках и являешься студентом-медиком.

В его глазах вспыхивает отблеск света.

— Ты спрашивала обо мне, детка?

— Не пришлось. Анника не перестает говорить, как только у нее появляется тема для разговора.

— Но ты слушала. — Его злорадный тон выводит меня из себя.

— И что?

— Я думал, тебе неинтересно.

Меня явно тянет к нему так, что я не могу понять, но будет холодный день в аду, прежде чем я признаюсь в этом.

— А может быть, ты просто не хочешь признавать это вслух. — Его позиция становится бесстрастной, так как он, кажется, наслаждается собой.

— Ты собираешься ответить на мой вопрос?

— На вопрос?

— Разве студенты-медики не должны защищать свои руки? И все же ты дерешься, охотишься и занимаешься всякой ерундой, из-за которой ты можете пораниться.

Он поднимает руки и изучает их под мрачным светом, как будто видит их впервые.

— Мир окрашен в разные цвета, в зависимости от того, под каким углом ты его видишь. Каждый идеал можно превратить в чудовище, если довести его до предела. Я — предел. Я — те края, от которых людей предупреждают держаться подальше, но их все равно тянет туда, потому что это так отличается от того, что они знают. И поскольку я постоянно нахожусь на грани, мне нужны постоянные стимулы, чтобы оставаться работоспособным. Борьба, охота и работа врачом — вот эти стимулы.

Так что это его навязчивая идея. Он пытается избавиться от пустоты нетрадиционными методами. Я понимаю, почему он так поступает, хотя и не согласна с этим.

Его взгляд на мир завораживает, и если бы я не хотела сбежать от него, я могла бы слушать его разговоры об этом целый день.

— Почему именно медицина? Ее коды подразумевают, что ты должен спасать людей.

— И я спасаю, после того как увижу их изнутри. —Его губы кривятся в жестокой ухмылке. — Посмотри на свое лицо, на котором застыл ужас. Я пугаю тебя, детка?

— Нет. — Я поднимаю подбородок. — Я Кинг. Мы рождены не для того, чтобы бояться людей.

— Хм. Мне нравится этот семейный девиз. Ты близка с ними? С твоей семьёй, я имею в виду?

— Ну и что с того?

— А они знают, что ты думала о том, чтобы броситься со скалы?

Я вздрагиваю, все мое тело становится твердым.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— В ту ночь у тебя был такой мертвый взгляд, как у человека, который устал — не от скуки, а просто чертовски устал. — Он делает шаг ко мне, и я отступаю, повторяя его шаги. — Ты думала о том, каково это — оказаться на дне океана, разбив голову о камни? Как ты будешь задыхаться от воды несколько минут подряд? Смерть от утопления — самая сложная. Ты откроешь рот, поплывут пузырьки, но вода — единственное, что попадет в твои легкие. Ты думаешь, что хочешь умереть, но чем больше ты вдыхаешь воду и захлебываешься ею, тем больше ты об этом жалеешь. Так скажи мне, Глиндон, ты представляла, что все закончится, если ты просто... отпустишь?

Он... действительно психопат, не так ли?

Нормальный человек ни за что не стал бы так непринужденно говорить на такую тему, да еще и с большими подробностями.

Я ударяю обеими руками по его груди.

— Прекрати.

— Ты дрожишь, детка. Я задел какой-то нерв?

Я смотрю на него.

— Ты не имеешь права судить меня.

— Я и не сужу. Я пытаюсь узнать тебя получше, как ты сделала это со мной раньше.

Этот ублюдок снова пошел на обострение. Ему не понравилось, что я задаю вопросы, и он решил сделать это, чтобы преподать мне урок.