Его большой и указательный пальцы обхватывают сосок и выкручивают его. Я вздрагиваю и сжимаю губы, чтобы не застонать, когда струйка удовольствия пробегает по моему животу к пульсирующей киске.

— Твои сиськи великолепны, детка. Все кремовые и розовые, не говоря уже о том, что они идеально сидят в моих руках. — Он берет их обе, каждую в сильную ладонь, словно доказывая свою точку зрения. — Ммм. Такие упругие и красивые, что я хочу их немного помучить.

Он щиплет сосок, я хнычу и делаю вид, что отталкиваю его, но он щиплет снова, сильно.

Я вскрикиваю, моя спина вздрагивает от жесткости дерева. Он гладит сосок, напевая темным голосом:

— Такая чувствительная, мой маленький кролик. Мне это нравится.

Он щиплет и дергает с грубой силой, а затем поглаживает, как заботливый любовник. От чередования боли и удовольствия я теряю сознание, а дрожащие ноги грозят уронить меня.

— Держу пари, ты вся мокрая. — Он тянется к моим шортам, и я прикусываю губу, когда его рука встречается с моими трусами. — Так чертовски мокрая, детка. Может, мне все-таки стоит познакомить твою киску с моим членом? Они явно нуждаются в представлении

Я напрягаюсь, мое сердцебиение подскакивает.

— Ты сказал, что дашь мне время.

— Время пропорционально и не точно. На самом деле, время может быть пятнадцатью минутами.

Мое сердце сжимается от разочарования, которое расширяется до самого желудка.

Я не должна была ему верить. Мне действительно не следовало этого делать.

Несмотря на страх, пронизывающий меня насквозь, я смотрю на него.

— Делай, что хочешь, мать твою. Просто знай, что я никогда не буду тебе доверять. Никогда.

— Расслабься. — Его голос непринужденный, легкий, даже когда он трется пальцами и эрекцией о мою киску. — Я сдержу свое слово.

По какой-то причине он звучит искренне, но я знаю лучше, чем слепо доверять этому психованному ублюдку.

— С другой стороны, ты дашь мне свой рот.

— Что?

Он показывает на мою маску, лежащую на земле.

— Шестьдесят девять — красивое число. Это судьба, тебе не кажется?

Мое лицо пылает, и я пристально смотрю на него.

— Скорее, неудачное совпадение.

Он усмехается и медленно толкает меня на землю. Я осматриваю наше окружение, мое сердце колотится сильнее обычного.

— Что, если кто-то появится?

— Я ослеплю им глаза за то, что они смотрят на тебя голую

Я хочу думать, что он шутит, но я уже знаю, что Киллиан — самый худший тип монстра, который когда-либо существовал.

Великолепный монстр.

Ужасающий монстр, ради которого мое тело таинственным образом оживает.

Спина упирается в траву, и я поднимаю голову, чтобы увидеть неоновую маску, смотрящую на меня сверху вниз, его колени по обе стороны от моего лица.

С этой позиции он выглядит как персонаж из фильмов. Гедонистический, бездушный дьявол.

Он расстегивает брюки и достает свой очень твердый член с фиолетовыми венами по бокам. У меня кружится голова, и я не могу не думать о том первом разе на утесе — как он входил в меня, как в конце концов взял себя в руки и трахал мой рот.

Сейчас кажется, что это было целую вечность назад.

И, наверное, я могу признать, что странное возбуждение было вызвано тем, что мне угрожали смертью, если я не дам ему то, что он хочет.

Это все тот же Киллиан из тех времен, темный, не в себе Киллиан. Теперь, когда я знакома с его натурой, я узнала, насколько он может быть безумен, так почему же я больше не испытываю такого страха?

Напротив, мои бедра дрожат и сжимаются от предвкушения того, что будет дальше.

Неужели он промывает мне мозги?

Или, может быть, мрачная, жуткая обстановка играет с моей головой?

— Ты не можешь снять маску?

— Почему? Она тебя пугает?

Если я скажу «да», он точно не снимет ее, а если я скажу «нет», то у него не будет причин снимать ее.

— Я хочу увидеть твое лицо, — пробормотала я. Потому что да, его лицо, каким бы пугающим оно ни было, лучше, чем маска.

— Я подумаю об этом, если ты сделаешь это хорошо. А теперь откройся. Мне нужны твои губы на моем члене, детка.

Я медленно делаю это, мое сердце колотится. Он проникает внутрь, дюйм за дюймом, и я начинаю лизать. Я все еще совершенно не знаю, как делать минет, но ведь я должна это делать, верно?

Он вытаскивает, причитая.

— Не надо просто лизать, как будто это мороженое.