— Каааак? Как, Хармский, ведь земли Харма — они ничейные, — я посмотрела на его брата, что смотрел уже на нас пристально, и поняла, что сейчас буду нести околесицу. — Простите, Герцог Хармский, нам пора выезжать. Спасибо, что познакомили с герцогом, — я встала, поклонилась герцогу, и хотела было выбежать, но он остановил меня вопросом:

— Так зачем же вы хотели познакомиться со мной, мисс Лора?

— Я хочу поставлять вино в королевство Альдербан, Ваша Светлость, и мне кажется, оно достойно королевского стола.

Я выбежала из харчевни, боясь наговорить лишнего. Внутри у меня кипело — почему никто не знает, что земли Харма — не пустырь, у которого нет хозяина? Какого черта все здесь ничего не знают и не интересуются даже местом, на котором стоят их дома. Карл шел за мной.

— Ты слышал, Карл? Ты тоже не знал, что земли, которые мы так щедро делим между друг другом и собираемся обустроить, принадлежат Герцогу?

— Нет, когда я туда пришел, люди говорили, что они ничьи, там нет ничьих замков и даже старожилы не помнят никаких «хозяев».

— И что теперь нам делать? Мы вложим туда силы и деньги, а потом приедет Герцог, посмотрит, и скажет: «Отлично поработали, ребятки, давайте — ка за все эти годы пользования землей, платите мне, или убирайтесь ко всем чертям». И нам ведь придется убраться, Карл. Или платить. И не мало платить, судя по всему. А на наше место с удовольствием придут его крестьяне, — алкоголь выветрился из моей головы.

— Ты знаешь Графа Дюбара?

— Да, встречалась на балу в Валенторне. Он как-то замешан в моем падении с лошади, после чего я напрочь потеряла память.

— Поехали домой, Карл, я не хочу здесь больше находиться. А там будем думать. Через месяц приедем сюда. Может что-то и решится. Только что? Я пока не знаю.

— Давай заночуем, и выедем пораньше, иначе, ночь застанет нас в открытом поле, — он обнял меня за плечи. — Знаешь, давай будем работать как раньше, а если что-то и случится, там и будем думать. Мы сможем просто уехать. С твоей головой мы не помрем с голоду, Лора.

— Да, давай поспим, ты прав.

Мы ночевали возле боковых ворот замка в телеге. Вокруг нас оставались единицы таких телег, но охрана там бродила постоянно. Утром я проснулась от того, что телега подпрыгнула на камне. Оказалось, что мы уже давно едем, и Карл утром не стал будить меня, впрягая лошадь, а я спала как убитая.

Вспомнился вчерашний день — такой хороший, но омраченный новостями от Дюбара. Руки начали опускаться. Это по ощущениям, как делать ремонт на съемной квартире, из которой тебя выкинут в любой момент. Мне знакомо было это чувство. Хотелось купить новую посуду туда, новый ковер в кухню, полотенца твоей любимой расцветки, но стены не твои, и это лишь добавит котомок при переезде.

Надо думать, о позитивном, ни в коем случае мне больше нельзя отчаиваться. Пусть будет как будет, Лора.

Докатив до деревни, где я хотела уточнить — готова ли местная «ведьма» переехать к нам, мы с трудом нашли ее дом на окраине. Из дома вышел отец Риты. Его имя я так и не знала, и ждала, когда они назовут друг друга. Мне не хотелось рассказывать, что я их не помню.

— Лора, девочка, Калерия согласилась ехать с тобой, только вот у нас есть кое-какие вещи и посуда, и мы хотим забрать их с собой. Мишар сейчас перенесет их в телегу. Можно?

— Конечно, я помогу, — Карл знал — как мне нужны эти люди, и отодвинул Мишара, вытаскивая на улицу, завернутый в одеяла и пледы небогатый скарб наших новых соседей.

Домой мы приехали ранним утром. Наши старики спали на тюках с одеялами и подушками, а нам на встречу выбежал Дин:

— Ну, наконец то, Лора, у нас тут большая радость — вчера приехал еще один охотник, и они сегодня ночью завалили быка. Сейчас пришли за остальными — хотят принести его целиком, чтобы вся деревня посмотрела на него! — он скакал вокруг телеги так, словно ему было десять лет.

— Иди вперед, предупреди бабушку Лимару, что мы везем к ней новых друзей, — я намеренно не стала говорить «гостей», потому что гости — временное.

Мы подкатили к дому, от которого пахло свежим хлебом, когда Дин забежал в двери, и тут же вышел вместе с Лемарой, на которой было новое яркое платье. Она вся цвела, и не только она — вокруг нее все выглядело по-другому. Это было первое платье в нашей деревне, которое имело цвет. Такого яркого сиреневого цвета, казалось, я не видела никогда. А все потому, что люди были либо в застиранных, либо в серых одеждах.

Мы помогли новым жителям спуститься с телеги, и вокруг начали собираться люди. Первое шушуканье прервал Карл, сказав, что разговаривать будет не с ними, а с их мужьями, у которых не станет работы, как только бабы откроют рот в сторону Калерии. Люди разошлись.

Марена, наша швея, с ребенком на руках пришла к Лимере, и передав ей ребенка, начала помогать — заносить вещи в дом.

Мишар и Люсита — родители Риты, поселились в одной комнате, Калерия в другой. У Лимары была своя, и общая большая, где стояла ее печь, в которой теперь ежедневно пекся хлеб.