Рита пришла в деревню на следующий день еще до обеда. Сначала я рассказала, что ее родители живут теперь рядом со мной, и они передали для нее письмо. Она читала его и плакала, но я не дала его забрать с собой.

— Рита, ты должна прямо сегодня поговорить с отцом. Если он сможет, то до позднего вечера я буду ждать его на дороге между городом и деревней, где поворот к дереву с письмами. Если он не сможет, прошу, передай, что те важные документы, о которых он боится, сейчас в очень надежном месте. Скажи ему это с глазу на глаз. Никого не должно быть рядом. Вообще никого. И пусть он не добивается восстановления моего имени. Скажи, что так нужно, иначе нас просто убьют. Всех, — я сказала это так серьезно, что Рита вздрогнула.

— Да, я поняла.

— Все запомнила? Слово в слово?

— Да, очень важные документы в безопасном месте, а ему нельзя пытаться восстанавливать тебя в правах. Иначе, нас всех убьют.

— Да, все правильно, Рита, прошу тебя, как придешь домой, вызови его. Скажи, что у тебя сверхважное дело.

— Хорошо, Лора, ты не останешься здесь подольше?

— Нет, я не могу, у меня есть очень важные дела, дорогая моя. Теперь ты должна быть спокойна — у твоих родителей и у меня все хорошо. Они живут рядом со мной в доме, где пекут хлеб.

— В Харме пекут хлеб?

— Ну, не землю же мы там едим.

— Тогда почему ты такая худая?

— Потому что у меня много дел, и я постоянно двигаюсь, но кушаю я много. Вот, это сладости для тебя лично. Не показывай никому! Иди, не переживай ни о чем. Если дотемна отца не будет, мы уедем, — я обняла ее, и проводила из дома, вместе идти по улице с ней мне было нельзя, хоть мне и хотелось.

Отца не было и в полночь, хоть я и решила ждать на дороге сколько можно. Карл сказал, что скоро поедут стражи проверять дорогу, и поторопил меня отправиться в сторону дома. Надеюсь, Рита передаст все отцу, и было так неспокойно от того, что я не знала, получится ли у нее. Хотя, он знал, что у нас с ней есть связь, а значит, воспримет серьезно ее желание поговорить.

В половине пути нас встретили люди из нашей охраны. Как выяснилось, их отправил Дюбар. Он ждал два дня, дергался и сказал ехать двоим всадникам в то место, которое им описал Дин. Парень по нашим разговорам знал в какой деревне мы останавливаемся, и как зовут хозяев. Надо же, а казалось, что у нас это большая тайна. Надо научиться держать язык за зубами.

В лесу за рекой мы собрали орехи, и я научила Шатиль делать чурчхелу. Весов у меня не было, поэтому пеламуши — оболочку чурчхелы, придется делать на глаз, но записывать вариации, чтобы потом взять лучший из вариантов.

Мы собрали орехи, похожие на грецкие, но по ощущениям, они были еще не совсем зрелыми, так что, это тоже надо запомнить. Поджарив их в котелке, быстро перемешивая, вкус стал более ореховый, и так они потеряли больше влаги. Ну ничего, будем говорить, что эту сладость нельзя долго хранить. Самое муторное в процессе — наздевать орехи на нитку, но мы не сдавались, и получили за пару часов пятнадцать гирлянд длиной не больше, чем ширина котелка.

Кружкой отмерила три кружки уже вываренного теплого сока в котелок, в четвертую кружку положила четыре ложки муки, и понемногу, тщательно перемешивая, вливала холодный, вываренный сок. Добавила сока до полной кружки, еще размешала, и по чуть, постоянно помешивая, вливала смесь муки с соком в котел с кипящим вываренным соком, отодвинула котелок на слабые угли. Хорошо бы добавить кисленького сока мандарина или лимона, но у нас нет такого фрукта, или мы плохо знаем наши леса.

Мы окунали гирлянды с орехами в пеламуши — горячую массу из сока и муки. Дали стечь, и обмакивали снова. Плотность на вид была хорошей. Когда закончилась масса, я отмыла котелок, и поставила вариться сока в два раза больше. Теперь массу готовила Шати, а я следила за ней, нанизывая новые гирлянды из орехов на нитку.

Готовые мы развешивали в марани, там был отличный климат, чтобы чурчхела доходила правильно. За сутки мы сделали штук двести, и параллельно доваривали мармелад, снова давили виноград. Карл и Дин ушли с охотниками — удача охотников захватила их полностью.

Вечером они снова принесли оленя. Я начала переживать, что такими темпами олени в лесу закончатся к зиме, но Дюбар успокоил меня, сказав, что сейчас телята уже подросли, и попадаются нам не молодые, а олени в возрасте. Это сложновато для зубов, но для леса — вполне нормально. Кроме оленя принесли двух уток, которых удалось поймать сетью у озера.

— Там есть озеро? — я была удивлена, что на горе может быть вода.

— Да, Лора, и там куча рыбы, которая сама не придет в деревню, чтобы ее съели.

Охотники, будто разбудили, спавший азарт в местных мужчинах. Да и жены устраивали скандал, поняв, что вокруг столько еды, а они сидят на каше из гороха с травой.

Вечером, через пару дней я отправила Дина за Дюбаром, чтобы мы опробовали новую сладость. Шатиль поставила чайник, заварила травы, приготовила кружки и принесла несколько наших красивых гирлянд — мы делали пеламуши отдельно из розового и черного винограда, и чурчхела получилась разноцветной. Резали мы ее уже при всех.

Карл, Люка и Дин восторгались нашим умением, и не могли найти слов, чтобы высказать — как это вкусно. Утром мы должны были процедить вино, и закрыть очередные кверви. На этом наши дела с виноградом заканчивались, и мне было даже жаль, потому что пока я занималась вином, я чувствовала присутствие моего деда рядом, а когда готовила чурчхелу, словно моя бабушка руководила моими руками.