Шрифт:
– Милорд сейчас будет.
***
Все это время, пока вез ее, прижимая к себе, потом, пока сидел за столом с ней рядом и ощущал трепет ее тела, руку ее держал в своей руке, Гаэль горел на медленном огне. Когда Альбу увели в спальню готовить к ночи, как будто нить из сердца потянулась за ней. Жар сжигал его изнутри, но мужчина хотел продлить это томление еще на несколько минут. Предвкушение.
Выдержать. Наконец он поднялся из-за стола и направился в спальню. Яд желания подтравливал кровь, и все же Гаэль не спешил, шел медленно, у него еще было дело. И... Но об этом после.
У самой лестницы к нему с докладом подошел человек, которого он отправил разыскать и привезти в замок молодого принца Зиберта.
То, что тот сказал в храме: «Альба умерла у меня на руках», было важно. Гаэль считал, что это может быть опасно для нее, и потому хотел расспросить сводного брата Альбы.
– Милорд, - человек замер перед ним в поклоне.
Гаэль остановился.
– Что?
Мужчина покачал головой.
– Когда я добрался, было уже поздно, но я узнал, что молодой принц взят под стражу и теперь находится в Фелтане.
Быстро сработано. Гаэль нахмурился, потом оглянулся в сторону лестницы и кивнул.
– Хорошо, ты свободен. Иди, веселись.
А сам прикрыл глаза, чувствуя, как его заливает волной. Она уже должна была найти его подарок. Еще несколько мгновений. Еще...
Через секунду он, перескакивая по ступеням, уже шел к ней.
***
Закрылись двери. Алена осталась одна. Волнение... Так глупо, ждать-то всего пару минут, а она не знала, куда себя девать. Прошлась комнате. В одном углу были сложены подарки. Различных подарков было много, целая гора. Ларец на столике.
Она открыла крышку и в первый момент удивленно застыла, а потом беззвучно ахнула и прижала пальцы к губам. Там были драгоценности. Изумительно красивые, сказочные. Но больше всего ее поразил искусно выполненный букетик - белые подснежники. Цветы были как живые. Откуда он мог знать, что она любит подснежники?
А под букетиком записка: «Люблю тебя».
Она только потянулась взять записку и букетик, как тихо отворилась дверь.
Гаэль Дарт стоял на пороге, смотрел на нее.
В первый момент она вздрогнула от неожиданности. Глупость какая, пронеслось в мозгу, ведь все это время она ждала его. А потом уже ничего не осталось, только жгучее смущение почему-то и жар, разгорающийся внутри. На целый долгий миг мир исчез, остался только этот большой и сильный мужчина, окруженный невидимой тьмой. Только огонь в его глазах.
– Ты...
– она встала, забыв обо всем.
Потом опомнилась, оглянулась на ларец.
– Спасибо.
Мужчина бросил быстрый взгляд на стол, а потом резко выдохнул и шагнул в комнату.
Он готов был весь мир положить к ее ногам. Если бы попросила сердце вырезать из груди - отдал бы.
«Здесь все твое, а ты благодаришь за такую малость?»
Другая, далекая. Суженая. Желанная. Единственная.
– Тебе понравилось?
– низкий голос дрогнул, охрип.
Столько слов дрожало внутри, но ее как будто сковало огненным кольцом. Алена смогла только тихо выдохнуть:
– Очень.
И нервно сглотнула, потому что он был уже рядом.
Вот оно. Ведь она знала, что теперь будет, и с Гаэлем уже проходила этот обжигающий, безумно сладкий путь. Но не до конца. Не до конца.
Сейчас...
Было немного страшно.
Он подошел, обнял ее за плечи.
– Ничего не будет такого, чего ты не захочешь сама. Ты мне веришь?
Лицо сосредоточенное и хмурое, брови сведены. Он ждал, а она застыла, глядя на его твердые губы, потом подняла взгляд:
– Да.
– Тогда...
– голос внезапно охрип, вызывая в ней волны дрожи. Как будто изнутри прикасался.
Аххх... Хотелось закрыть глаза. Шершавые мужские ладони мягко прошлись по ее плечам, даря ласку, а потом он взял ее за руки.
– Пойдем со мной.
Алена невольно покосилась на огромную брачную постель, застеленную кипенно-белыми простынями. Но тьма уже закружилась вокруг них сполохами.
«А как же...» - мелькнуло у нее в голове.
Ведь завтра опять чуть не весь замок слетится с утра смотреть на простыни. Уголок его красиво очерченных твердых губ чуть дернулся.
«Плевать, не думай об этом».
Осторожно и медленно касаясь, спустил до пояса сначала легкий кружевной пеньюар, а потом и тонкие бретельки рубашки. Теперь она осталась перед ним, укрытая лишь плащом из длинных огненно-рыжих волос. И только после этого скинул дублет и рубашку сам. Теперь они стояли друг против друга.