Я уже не слушала, что она там болтала — села в машину и поехала домой.

Впервые за несколько дней у меня появилась цель.

Я долго не решалась постучать в его дверь. Подходила, заносила руку, а потом трусливо капитулировала обратно к себе домой.

Нужно быть очень смелым, чтобы с достоинством признать свои ошибки и извиниться, и я была готова это сделать, но мысль, что мои извинения ему просто не нужны, заочно доводили до тремора.

Сейчас, когда мы в состоянии холодной войны, я могу хотя бы надеяться, что когда-нибудь все изменится, а своим визитом я поставлю окончательную точку.

А если он уже принял для себя решение и своим «прости, я погорячилась» я только унижу себя в его глазах? Лучше от этого мне точно не станет. Но я должна была пересилить себя и решиться, я же действительно обвинила его во всех грехах. Обвинила несправедливо!

Именно я, а не он, обязана сделать первый шаг, независимо от того, куда именно он приведет.

В очередной раз я вышла из своей квартиры и, не давая себе больше ни секунды на раздумья, подняла руку, чтобы надавить на звонок, как вдруг дверь неожиданно открылась.

Свят, небритый, стоял в своей порядком захламленной квартире и неприветливо смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

Возникло непреодолимое желание кинуться к нему на шею, но я сдержала порыв, как преждевременный и неуместный.

— Ну и? — он первым прервал затянувшуюся паузу.

— Я могу войти? Нам нужно поговорить.

Он, не раздумывая, посторонился, пропуская меня в свою холостяцкую берлогу. А сейчас она напоминала именно ее как никогда: и так не слишком помешанный на порядке парень совсем запустил свое жилище. Прямо на полу у кровати валялись коробки из-под пиццы, смятые жестяные банки и красочные флаеры из различных служб доставки.

— Так чем обязан? — напомнил о себе хозяин квартиры.

Я долго готовила длинную и красивую речь, где я, гордая и уверенная в себе, рассказываю о том, что узнала. Извиняюсь, но так, чтобы у него даже мысли не возникло провести параллель между моим раскаянием и унижением. Но придя к нему домой, увидев его, уже ставшего за какой-то короткий месяц таким родным, все заготовленные фразы куда-то мигом улетучились.

Я села на краешек высокого барного стула и, словно провинившуюся школьница, опустила глаза в пол.

— Прости меня, Свят, кажется, я здорово облажалась.

— Кажется?

— Я такая дура! Спустила на тебя всех собак не разобравшись в ситуации, даже не дав тебе шанса все объяснить. Я только сегодня узнала, что это не ты расклеил по всему универу те отвратительные фотографии…

— Да неужели, — он поставил локти на барную стойку с другой стороны и теперь наши лица разделяла лишь пара десятков сантиметров. — А ведь я говорил тебе, что не имею к этому никакого отношения.

— Говорил… Но и ты пойми меня, просто заберись в мою шкуру и посмотри на все случившееся моими глазами! — я больше не прятала взгляд, смотрела на него прямо и открыто. — Я просыпаюсь ночью и вижу как мой парень, едва занявшись сексом со мной, уезжает с ослепительной красоткой куда-то на такси. Со своей бывшей, на минуточку, подружкой.

— Подругой, — поправил он.

— Но я же этого не знала! Поставь себя на мое место. А если бы это я уехала вот так куда-то с каким-нибудь парнем похожим на брата Джуда Лоу, стал бы ты долго и мучительно разбираться в ситуации? Спокойно слушать меня, верить каждому слову? Да ты Соболеву палец сломал просто поддавшись порыву за обычный корявый подкат, боюсь подумать, что ты сделал бы и мне и тому симпатичному бедолаге.

Он, поджав губы, промолчал. Видимо, я попала в точку.

— И все это накануне моего дня рождения! Такой себе подарок, правда? Я приняла единственно верное, как мне тогда казалось, решение — просто улетела, чтобы не опускаться до унизительных разборок. Но признаюсь тебе — я надеялась. Надеялась, что ты прилетишь следом, попытаешься все объяснить и представь мои чувства, когда ты не вернулся не то, что раньше, не явился даже спустя сутки! А потом эти фотографии с твоего планшета на стенах университета, косые взгляды, смешки в спину и трудный разговор с твоим отцом… Я просто не выдержала и сломалась.

— Я же говорил тебе, что не мог прилететь потому что отменили все рейсы. Видела, сколько пропущенных у тебя было? Ты просто не дала мне ни слова вставить!

— Прости…

Он отвел взгляд к окну и, посозерцав какое-то время хмурое небо за окном, снова посмотрел на меня.

— Как ты узнала, что это был не я? Ну, те снимки.

— Олеся во всем призналась.

— Олеся? Это которая преподша? — он непритворно удивился. — Хочешь сказать, что это сделала она? Но… нахрена?

— Ты действительно ничего не помнишь?