Тихонов знает, что мне нужно, и быстро садится на пол, на ужасный, перепачканный мелом целлофан. Но нам обоим до лампочки.

Потянув за собой и сжимая мой зад руками, он плавно нанизывает меня на себя. И это тугое ощущение неповторимой наполненности заставляет меня искусать свои собственные губы… Закатывать глаза, дрожать, орать, биться от наслаждения. Он водит ладонями по спине, бёдрам и ягодицам, он мучает соски через ткань блузки, с которой так и не смог справиться. Ну и к чёрту её, и так хорошо!

В задранной юбке, полурасстёгнутой мятой блузке, в съехавшем лифчике и порванных колготках, я приподнимаюсь и опускаюсь, блаженствуя от потрясающего скольжения. Мы дышим в унисон. Напрягая свои сильные рельефные руки, Тихонов катает меня на члене. И я прижимаюсь лбом к его лбу, выгибаюсь, потом опять наклоняюсь, и так по кругу.

Мне так обалденно, что я уже не хочу ничего понимать и соображать. Его пальцы больно сжимают кожу ягодиц, он притормаживает себя, чтобы не кончить слишком рано, а я не могу остановиться… И подпрыгиваю всё сильнее и сильнее, пока не достигаю сказочной вершины, не умираю, не извиваюсь в сладкой агонии. Вцепившись в его плечи, втыкаю в них ногти, буквально подыхая от счастья, потому что осознаю — он подстроился под меня и тоже дрожит всем телом. Вместе со мной, одновременно, как идеальные любовники…

Мы улыбаемся друг другу, сливаясь в финальном поцелуе. Он гладит меня, а я его. Мы обнимаемся, и это в высшей степени умопомрачительно.

Лёша помогает мне встать с пола. Подает руку и тут же тянет к себе. Обнимает. Я чувствую, как он, улыбнувшись, крепко прижимает и гладит по спине, обволакивая нежностью. Поправляю юбку и блузку, он ухаживает за мной, услужливо приводит в порядок одежду. Мы оба хохочем. Ну потому что это ненормально. Мы словно кролики.

— Если бы нас застукали, мне пришлось бы перебраться в другую страну, Оль, — отряхивает он брюки и смотрит мне в глаза.

Затем замечает мои порванные колготки и забирается во внутренний карман пиджака.

— Вот, надеюсь тебе подойдет размер.

Глядя на согнутую пополам пачку колготок, я начинаю смеяться ещё громче. Он притащил их для меня? Это самое смешное, что я когда-либо видела.

Несмотря на всю нелепость и абсурдность ситуации, сейчас нам так классно вдвоём.

— Ты не взял презервативы, но купил мне колготки?

Мы переглядываемся и смеётся ещё сильнее.

— Эммм, — застопорившийся Тихонов улыбается шире. — Ну я порвал тебе уже вторые.

Я трясу плечами, продолжая вздрагивать от веселья и распаковывая бумажную пачку.

— Ты запланировал это?

— Я скучаю и думаю о тебе.

Недоверчиво усмехнувшись, встряхиваю телесного цвета колготки. Тихонов внимательно следит за тем, как я аккуратно раскатываю шёлк по ногам. Он придерживает меня, не даёт упасть. Галантно ухаживает за мной, затем глубоко вздыхает.

— С ума сойти.

— Что? — удивлённо поднимаю голову, встречаясь с его глазами.

— Ты просто великолепная, Оль, невероятная. Настоящая Belle, — он тут же мрачнеет, становится серьёзным. — Никогда не встречал женщины красивее.

Я выпрямляюсь, одёргивая юбку, надеваю ботинки.

— Прекрати, ты меня смущаешь. Ты так смотришь…

— Как?

— Ну не знаю, есть у тебя такое умение, Лёш, сводить с ума одним лишь только взглядом. Наверное, ты на всех мало-мальски симпатичных тебе женщин так смотришь, — улыбнувшись, ещё раз осматриваю себя со всех сторон и решаюсь идти обратно, прихватив свой маленький пакетик.

Скоро классная Маргариты догадается, что за это время можно было половину района оббегать и купить с десяток растяжек. Но вместо ответа на моё предположение Тихонов догоняет меня у выхода из зоны ремонта и прижимает к стене. Жадно целует. Не дает даже двинуться. Захватывает мои губы своим наглым ртом, как будто молча доказывая: нет, такой я не со всеми, такой я только с тобой.

— Погубишь ты меня, Лёш, — смеюсь я, освобождаясь из его объятий.

Иду к двери.

— Кстати, насчёт презервативов, — он снова смотрит мне в глаза, заставив оглянуться.

Ему не хочется говорить это прямо, но мы оба понимаем, что в этот раз он кончил внутрь меня.

— У меня стоит спираль.

— Хорошо, — успокаивается он, кивнув и запихнув руки в карманы.

— Но я очень надеюсь, что ты не заразишь меня сифилисом.

— Не должен, — обещает мне дьявол с медленно расцветающей на губах улыбкой.

И я, как и всегда бывает с Тихоновым, не знаю, как это понимать.

Не должен, потому что ни с кем не сплю, кроме тебя? Не должен, ибо недавно проверялся? Или не должен, так как с другими трахаюсь исключительно с презервативом? Рядом с ним я привычно впадаю в маразм и совершенно не думаю о последствиях. Мы идём по школьному коридору, но отчего-то оба никуда не торопимся.

— Оль, мне этого мало, — останавливает меня в рекреации учитель.

И хотя он говорит тихо, в действительности откровенного разговора уже не получится. Вроде бы никто не обращает внимания, но, зная его репутацию, тайком смотрят.